Институт полностью

— Чушь. Ты точно знаешь, кто это сделал. Твой дружок Люк. Навеки вечные. — Она положила руки на стол и улыбнулась ему. — Он мальчик умный, а умные мальчики не бросаются в лес сломя голову. Может быть, он и имел желание пролезть под забором, но ему нужна была Элворсон, чтобы узнать, что находится по ту сторону забора. Она давала тебе указания по частям, каждый раз, когда ты дергал себя за нос. Она ведь прямо вбивала это в твою талантливую голову, да? Позже ты передал все Эллису. Нет смысла отрицать, мистер Диксон, я видела видеозапись вашего разговора. Это — если вы не возражаете, чтобы глупая старая леди пошутила — так же ясно, как нос на вашем лице. Я должна была понять это раньше.

И Тревор, — подумала она. Он тоже это видел и тоже должен был понять, что происходит. Если будет всесторонний разбор полетов, когда все это закончится, как же глупо мы будем выглядеть.

— А теперь скажи мне, куда он направился.

— Я действительно не знаю.

— Вы отводите взгляд в сторону, Мистер Диксон. Так делают только лжецы. Смотри прямо на меня. Иначе Тони вывернет тебе руку за спину, и это будет больно.

Она кивнула Тони. Он схватил одно из тонких запястий Эйвери.

Эйвери посмотрел ей прямо в глаза. Это было трудно, потому что ее лицо было худым и страшным, взгляд злобного учителя, который говорил: Ты расскажешь мне все, но он это сделал. Слезы начали выступать и катиться по его щекам. Он всегда был слезливым; две старшие сестры называли его Маленьким Капризным Плаксой, а на перемене в школьном дворе он всегда был чьей-то боксерской грушей. Игровая площадка здесь была получше. Он скучал по матери и отцу, очень скучал, но, по крайней мере, у него были друзья. Гарри толкнул его, но потом он стал другом. И был таковым, по крайней мере, пока не умер. Пока они не убили его одним из своих дурацких опытов. Ша и Хелен ушли, но новая девушка, Фрида, была к нему добра и позволила ему выиграть в ЛОШАДКУ. Правда, только один раз, но все же. И Люк. Он был лучше всех. Лучший друг, который когда-либо был у Эйвери.

— Куда Элворсон велела ему идти, Мистер Диксон? Каков был план?

— Не знаю.

Миссис Сигсби кивнула Тони, который заломил руку Эйвери за спину и поднял его запястье почти до лопатки. Боль была невероятной. Эйвери закричал.

— Так куда же он направился? Каков был план?

— Я не знаю!

— Отпусти его, Тони.

Тони так и сделал, и Эйвери, рыдая, рухнул на колени.

— Это очень больно, больше не причиняйте мне боль, пожалуйста, не надо. — А про себя мысленно добавил: это несправедливо, но какое дело этим людям до справедливости? Правильно, никакого.

— Я и не хочу, — сказала Миссис Сигсби. Это был в лучшем случае тонкий намек на правду. Более толстым было то, что годы, проведенные в этом кабинете, приучили ее к детской боли. И хотя вывеска в крематории была верна — они были героями, как бы там ни сопротивлялся их героизм — некоторые из них могли испытывать чье-то терпение. И делали это до тех пор, пока терпение не лопалось.

— Я не знаю, куда он пошел, честное слово.

— Когда люди говорят, что они честны, это означает, что они таковыми не являются. Я давно родилась, и я это знаю. Так скажи мне: куда он пошел, и каков был план?

— Не знаю!

— Тони, подними его рубашку. Вайнона, готовь электрошокер. Средняя мощность.

— Нет! — Закричал Эйвери, пытаясь вырваться. — Никакого шокера! Пожалуйста, только без шокера!

Тони поймал его за талию и приподнял рубашку. Вайнона приложила свой шокер чуть выше пупка Эйвери и включила его. — Эйвери взвизгнул. Его ноги дергались, и стучали о ковер.

— Куда он пошел, Мистер Диксон? — Лицо мальчика было в пятнах и соплях, под глазами запали темные круги, он намочил штаны, но маленький коротышка все еще держался. Миссис Сигсби с трудом могла в это поверить. — Куда он пошел и каков был план?

— Я не знаю!

— Вайнона? Еще раз. Средняя мощность.

— Мэм, вы..

— На этот раз чуть выше, пожалуйста. Чуть ниже солнечного сплетения.

Руки Эйвери были покрыты потом, и он вывернулся из хватки Тони, едва не сделав ситуацию еще хуже — он бы летал по ее офису, как птица, попавшая в ловушку в закрытом гараже, опрокидывая вещи и отскакивая от стен — но Вайнона подставила ему подножку и подняла на ноги за руки. Теперь Тони использовал электрошокер. Эйвери вскрикнул и обмяк.

— Он отъехал? — Спросила Миссис Сигсби. — Если так, пусть доктор Эванс сделает ему укол. Нам нужны ответы, и быстро.

Тони схватил Эйвери за щеку (пухленькую, когда он приезжал сюда, а теперь очень худую) и скрутил ее. Глаза Эйвери распахнулись.

— Не, он еще с нами.

Миссис Сигсби сказала:

— Мистер Диксон, терпеть эту боль глупо и бессмысленно. Скажи мне то, что я хочу знать, и все прекратится. Куда он пошел? Каков был план?

— Я не знаю, — прошептал Эйвери. — Я действительно действительно действительно не знаю…