Полная зачистка по расчетам Картера должна была продлиться максимум десять минут после высадки десанта. Спецы, натасканные американским инструктором, приближались к дымящимся воронкам, почти уверенные, что не встретят сопротивления. Но все же они были наготове – шли пригнувшись, рассредоточившись двойками. Хотя и произвели массу незапланированных звуков, наступая на стекло и присыпанные песком склянки…
Картер не слышал этой «допотопной сигнализации», как не слышал и о военной хитрости, которую наши смекалистые деды использовали в годы Великой Отечественной…
Американец заскучал, позволив себе зевнуть. Он попросил у порученца кофе из только для него предназначенной кофе-машины. Угодливый лакей предложил и сигару из хьюмидора.
– Положили всех, мистер Картер. – доложил оператор «Лелеки-100». – Всех до единого.
– Я знаю… – ухмыльнулся Картер.
– Наших, наших положили, – повторил оператор, посчитав необходимым уточнить для мистера Картера смысл увиденного на мониторе пульта управления.
Картер опрокинул кофе вместе с подносом, сбив с ног порученца. Старший уорент-офицер второго класса прильнул к экрану, не понимая, как такое могло произойти.
…Жаба с парнями не собирались дожидаться непрошеных гостей в постройке.
– Она торчит тут инородным телом, как гвоздь в заднице, – оценил строение Жаба еще до утра, когда в небе появились «птички». – Заляжем у той дюны и в тех камышовых зарослях. Зароемся и накроемся соломой с крыши. Делаем быстро. Возле протоки, где наш казанок, выставляем пост, конвоируем туда пленных. Смотреть в оба. Маскируемся и не двигаемся. И пусть враг думает, что мы внутри рыбацкого домика. Свет там оставить, костер разжечь, поставить жбан на вертел.
– Так может, посадим в домике этих бедолаг отмороженных, на кой они нам в лодке, – предложил кто-то из парней, изначально не особо церемонившийся с «языками». – Они ж не ценные, «карасня тупоголовая». С них ни инфы, ни толку, пусть хоть чучелами поработают. Целесообразно же?
– Их на убой и шлют, что ж мы расстрельная зондер-команда этих упырей с того берега? На фашистов работаем? А эти поймут, кто наши, а кто не наши, дай Бог им разума… – после короткой политинформации Грант строго посмотрел на «креативщика».
– Виноват, товарищ гвардии-капитан, – взял свои слова обратно морпех-«рационализатор».
– Но идея неплохая, – все же оценил Грант, и пленные в ужасе захлопали глазами в ожидании своей участи. – В том смысле, что они там должны поверить, что мы внутри. Что скажешь, Жаба?
Пленные вздохнули с некоторым облегчением, а Жаба задумался на мгновение.
– Так. Это истина. Я остаюсь в доме, – неожиданно огорошил всех Жаба.
– Как так? – недоумевающе спросил Грант.
– Выполнять приказ. Рассредоточиваемся. Окапываемся там, где я сказал. Готовимся встречать гостей, думаю, нагрянут после артподготовки. Они явятся только в полной уверенности, что разнесли нас на молекулы. Вперед!
Спецназовцы и морпехи отправились на точки, указанные командиром, прихватив солому с крыши.
С появлением «Лелеки» и «Фурии» Жаба не переставая устраивал концерт для «зрителей» на том берегу. Он перепробовал все роли – от хромающего на одну ногу бедолаги до подтянутого солдафона с несгибаемой спиной. Еще он ругался с воображаемым визави, запуская в него ботинок. И варил уху, причем в образе толстого кашевара, в большом жбане на огромную компанию. Дегустируя ложкой содержимое кастрюли, он демонстративно разливал юшку в найденные в хижине емкости ровно для восьми членов трапезы. Наполненные котелки и тарелки он заносил в дом в аккурат до обстрела.
Станиславский бы, возможно, Жабе не поверил. А вот оператор дрона клюнул и даже посчитал. Картер смотрел невнимательно. Но он бы тоже вряд ли разоблачил несостоявшегося «дубля» Андрея Миронова. Американский зритель примитивен. Бродвей многое потерял, не прислав своих импрессарио в школу, где юный Жаба играл в КВН.
Уничтожив высадившуюся группу Картера, парни посчитали потери – один «трехсотый», двое контуженых. Грант ринулся к развалинам. Там все это время от обстрела до выброски с «Вилфорда» десанта прятался Жаба. Хотя находился он там и в момент, когда Грант обнаружил его живым и невредимым.
– Ну, братишка, ты даешь! – растянулся Грант в счастливой улыбке, – Где ж ты укрылся тут? Они ж с землей все сровняли!
– А кто сказал, что я тут укрывался? – хитро прищурился Жаба. – Ни крыши, ни даже чугунной ванны. А была бы – только от РГД-5 бы спасла и от эфки, и то не факт! Разве что советская девяностокилограммовая. Как видишь, тут ничего подобного не наблюдается.
– Так как же ты выжил, братишка? Я и так рад, но давай подробности.
– Да некогда, уводи парней, Грант, и пленных. Они разозлились не в меру, за то, что мы их спецназ положили. За нами придут. Выполняй.
– Я это понимаю. Отправляю людей. Сам остаюсь с тобой в арьергарде. В лодке места мало. Все не влезут. А у тебя вакансия. Тем более что я любопытный. Достану же, пока не скажешь, где ховался!
