…И это было правдой. То, что сказал Абрамка про старшего админа и помойки. Равно, как и короткий, простецкий ник «Кит», который вместо звучного, пафосного «Кокаин», придумал эстонцу Каю хозяин. Эту историю я узнал случайно, когда однажды, уже через месяц моей работы в клубе, админ предложил мне около трех ночи срубить деньжат по-быстрому.
— Хочешь пятьдесят баксов на карман? Ну, а там как договоришься, может, и на большее расколешь. Я тебя пока подменю.
— Что делать надо? — уточнил я.
Деньги, как всегда, были нужны позарез, но уже тогда я знал, что просто так их никто не дает. За сопоставимые с этой суммой чаевые пахать приходилось в поте лица почти всю ночь и постоянно держать в поле внимания сразу несколько компаний, чтобы хоть кто-то их оставил. Заработанное каждым по отдельности сдавалось в «общаг» — общую кассу, а потом делилось в пропорции от степени участия. Свой процент с чаевых брал и Абрамка. Львиный процент.
— Там один клиент часовым съемом интересуется. Закинул для начала удочку на минет. Ты как?
— Кит… — оторопело уставился я на него.
— Не хочешь, так и скажи. Я тогда Леньке предложу или кому-нибудь из кухни, — необычно спокойно отреагировал админ. — Почасовой съем — это дело такое. Тут настрой нужен и готовность, а если их нет, то и пробовать не стоит. Леньке, вон, потрахаться с незнакомцем как стакан выпить. Русику тоже не впервой. А ты с голодухи не пухнешь, так что еще чего доброго загоняться и грузиться потом начнешь.
— Кит, а ты снимался когда-нибудь? — выбил я сигарету из пачки, стараясь не смотреть в глаза админа.
— Было дело, — помолчав и тоже затягиваясь, признался Кай. — Первый раз под кайфом. Нужды там особой не было. Танцевал я еще тогда и прилично так зарабатывал. Чисто из любопытства, смогу я или нет. Меня потом на следующий день вштырило. Я ж толком того мужика даже не разглядел… Больной он, здоровый или что… и номер машины, в которую сел, не запомнил и никому не передал. А потом пришлось. После того пидораса из Думы меня так обложили… жрать мне, Слав, нечего было…
После того как Кай послал лесом народного избранника, двери всех московских клубов и кабаков оказались враз перед ним закрытыми. Как и обещал депутат, стриптизеру вручили «пожизненный волчий билет». И, несмотря на то, что танцевал эстонец действительно от Бога, никто просто не хотел связываться с «меченым», чтобы не навлечь из-за него неприятности на свое заведение. До кучи Кит, только полгода назад купивший машину, попал в подставную автомобильную аварию, организованную, как врубился потом танцовщик, не без участия людей парламентария. Она сожрала почти все сбережения.
Половина московских «друзей» больше не отвечала на его звонки, а остальные прямым текстом намекали, что сейчас не лучшее время для общения, «и в долг не получится», так как у самих из-за него проблемы. Чтобы как-то перекантоваться, Кит, закончивший питерскую академию Лесгафта, пытался устроиться тренером в школу.
Его охотно брали, но уже через неделю указывали на порог из-за стриптизерского прошлого. «Простите, с учетом вашей биографии, мы считаем, что вы не можете работать с детьми. Если родители узнают, будет скандал», — отводя глаза, поясняли наниматели. Здесь подсобил шурин депутата, курирующий сферу образования.
Не получилось подработать и на стройке. На третий день после неформального трудоустройства, люлька, в которой находился Кай и еще двое рабочих, оборвалась с высоты одиннадцатого этажа. Кая спасло только то, что на него, как на новичка, нацепили для «антуражу и проникновения профессией» трос. При ударе о стену он лишь сильно, до трещины в кости, повредил правую руку, остальные рабочие разбились насмерть.
«Это, епа мать, непрушный ты, парень. Работать-то ты теперь с такой рукой все равно не сможешь, а по трудовой мы тебя не нанимали, чтобы больничку оплачивать. И судиться не вздумай, у нас тут не только разбиваются, иногда монтировки случайно на голову падают», — почесал в затылке прораб, который теперь гораздо больше был озабочен тем, как самому отмазаться после ЧП.
Через восемь месяцев мытарств, когда даже стало нечем платить за съемную комнату, Кай понял, что единственный шанс хоть что-то наладить в жизни, — свалить в другой город. В Питере у эстонца прошло студенчество, и имелись какие-то контакты. Правда, в основном, в форме каракулей в потрепанных записанных книжках. После того, как Кай перебрался в Москву, с питерцами он больше не общался.
Эстонец снова наодолжался у совсем немногих оставшихся друзей и, чтобы депутатик не отследил его перемещения и не нагадил сразу в новом месте, решил добираться в культурную столицу на перекладных электричках. В одной из них он-то и напоролся на компанию клофелинщиков. В общем, в Питер Кай приехал без денег, без паспорта и только в той одежде, которая была на нем.
