— Аманда, – и оно прозвучало как пистолетный выстрел, нацеленный точно в разбитое сердце несчастной матери, которая потеряла свою дочь.
========== Глава 18. Разбитое сердце матери. ==========
«Какая мать не пожертвует собой и чем угодно еще ради счастья своей дочери?».
Элен Бронтэ.
— Что ты сказала? – преодолев замешательство Рипли, пусть и с трудом, но все же вытолкнула из себя эти слова. Губы не слушались, язык ставший сухим и шершавым, еле ворочался во рту. Голос звучал хрипло и глухо. Едва не дрожал.
— Аманда Рипли, – ответила азари, ухмыляясь. Да, она именно ухмылялась. Землянка не имела глаз на затылке и не могла видеть эту ухмылку спиной, но все равно чувствовала ее. Во вкрадчивых интонациях. В злорадном тоне. В голосе.
Нэрэя попала в цель. И хорошо понимала это. Теперь Рипли не могла уйти. Даже подозревая, что все сказанное дальше окажется лишь очередной попыткой сыграть на ее нервах, спровоцировать и вывести из себя. Она не могла.
Не могла проигнорировать шанс получить хоть какую-то информацию о дочери. Пусть для этого даже пришлось бы даже вести беседу с этой синекожей змеей. А впрочем, даже пожелай Рипли уйти у нее бы вряд ли получилось.
Ноги будто приросли к полу, а в коленях ощущалась неприятная слабость. Против всякого ожидания гордую и смелую женщину сковал страх. Она боялась услышать то, что Нэрэя могла рассказать о судьбе ее дочери.
И ощущая, как сердце в ее груди ускоряет ритм своих ударов Эллен поняла, что не в силах сейчас даже обернуться и взглянуть в лицо насмехавшейся на нею инопланетянки, которая буравила ее напряженную спину пристальным взглядом.
И все же надо было что-то делать. Переборов страх, гораздо более сильный, чем даже запредельный ужас столкновения с Чужим, страх за свою дочь, Рипли нашла в себе силы обернуться и взглянуть в ненавистные ей голубые глаза.
«Забавно… Сайракс и Нэрэя такие разные, но глаза у них одинаковые, голубые» – мелькнула на краю сознания отстраненная мысль.
— Как ты узнала, о..? – хотела спросить Рипли и осеклась. Воспоминания о турианце со светлыми, как лед, глазами, о том, как они с Нэрэей говорили на борту «Нарцисса» спасли ее от ошибки, которая, наверное, стала бы роковой.
— …ты же просто мою память! – Эллен выплюнула эту фразу в лицо Нэрэи страшным, задыхающимся шепотом. В памяти, освободившийся из тисков страха, всплыли воспоминания о произошедшем на борту шаттла…
…покрытая чешуей голубая ладонь, коснувшаяся ее лица… сухой треск электростатики, заполнивший рубку… вихрь голубой энергии, объявший тела двух противостоящих друг другу женщин… черные глаза, глядящие на нее сквозь вуаль голубого пламени… отвратительное и, вместе с тем, возбуждающее прикосновение влажного языка к ушной раковине… ощущение неземной легкости…
Вспомнив, как чужой, непостижимый разум Нэрэи обрушился на нее, и как ее собственная крохотная искорка Эго неслась навстречу Вечности, ожидавшей ее где-то на дне глаз затянутых масляной пленкой черноты Рипли взяла себя в руки.
Азари лгала ей. Снова. Вне всякого сомнения. Она просто подсмотрела эти воспоминания в ее памяти и теперь пыталась сыграть на ее тревоге за Аманду. И за одно это ей стоило удавить эту чешуйчатую гадину. Прямо здесь. Прямо сейчас
— Ты правда так думаешь? Тогда смотри, – усмехнулась Нэрэя и прежде, чем Рипли успела ударить или, хотя бы оттолкнуть ее от себя, продемонстрировала ей то, от чего у несчастной женщины всё несколько раз перевернулось внутри.
Это была фотокарточка. Самая обычная, хотя очень старая. Выцветшая от времени и уже порядком пожелтевшая. Фотокарточка, бережно сохраненная кем-то. На ней были изображены двое, но Рипли сейчас видела лишь хорошенькую девочку с длинными, золотящимися на солнце, русыми волосами, обрамлявшими румяное улыбающееся личико. Аккуратная. Красивая. Доверчивая. Открытая девочка.
Ее девочка. Аманда. Рипли показалось, что ее сердце разбивается на миллион осколков, каждый из которых продолжает кровоточить и чувствовать боль. За событиями, в которые Сайраксу удалось вовлечь ее, женщина не вспоминала о прошлом. Скрылась от боли, в ворохе мыслей о борьбе с Чужими и знакомствах с инопланетянами. Нэрэя заставила ее вернуться к этой памяти. К этой боли.
«Это фото было у Аманды» – подумала женщину, принимая оправленную в пластик карточку дрожащими пальцами. Она не могла заставить себя поверить, что снимок был взят с борта «Нарцисса». Потому что там ему неоткуда было взяться. Все фото, которые члены экипажа «Ностромо» взяли с собой в полет, остались на его борту. Любовно развешенные на стене кают-компании они сгинули во взрыве уничтожившим звездолет вместе с миллионами тонн минеральной руды.
Нет, это была та самая фотокарточка, которую она оставила Аманде перед тем роковым вылетом. И надпись, аккуратно выведенная на обратной стороне шариковой ручкой подтверждала это. «Эми, я вернусь до твоего одиннадцатилетия. Мама». Рипли с трудом подавила рвущиеся из груди рыдания, когда читала эту короткую строчку, которую своей рукой вывела тридцать пять лет назад.
