Драко медленно вышел вслед за девушкой, плотнее застегивая полы пальто, но оставаясь стоять поодаль. Он наблюдал, и открывающийся ему пейзаж околдовывал. Это не был пейзаж города, величественной столицы, покорившей сердца миллионов. Это была скорее картина с хрупкой девушкой на фоне этого чарующего места — её пышные волосы упругими кудрями спадали вдоль миниатюрных плеч, а плащ только подчёркивал осиную талию, когда пояс оказался затянут слишком сильно. Девушка восхищалась видом, и словно сама светилась изнутри, являясь ярче города и ярче звёзд. Малфою отчаянно захотелось быть рядом, прямо сейчас, немедленно, и иметь полное право быть там. И он уже сделал шаг, но был остановлен звонким криком. Ледяной столп поднялся из недр сознания, словно заклятие «Stupefy*» сразило его в одну секунду. А всё из-за голоса, что он услышал. И пусть в этот момент Гермиона была счастлива и не скрывала своей радости, но память услужливо подкинула мужчине его ночные кошмары и воскресила воспоминания о вечере, которые не утратили своей мучительной силы за все прошедшие годы спустя. Тощая и бледная однокурсница на мраморном полу Малфой-Мэнора и сумасшедшая тётушка Белла, пытающая её снова и снова. Драко нервно сглотнул и резко отвернулся в тот самый момент, когда Грейнджер решила оглянуться. Он не хотел показывать своего бледного лица, наполненного ужасом. Не сейчас, когда всё стало так хорошо.
— Малфой, ты чего там застрял? Иди сюда. Здесь так красиво, тебе стоит увидеть! — в её голосе не было и капли той агонии, что он помнил, этим он и старался себя убедить, заставляя сделать эти последние неуверенные шаги в сторону перил. — Ну, как? Правда удивительно? А ты ещё не хотел идти! Париж — это удивительное место! Я бы хотела видеть такую красоту постоянно.
«
— Да. Красиво, — только и получилось у него выдавить из себя, снова посмотрев на ту, что незримым образом поселилась не только в жизни, но и в мыслях. Гермиона Грейнджер… Кто бы мог подумать, что твоя магия окажется настолько сильна? Ты сама-то в курсе, что сводишь мужчин с ума?
И Малфой знал ответ. Эта ведьма не имела и малейшего представления о том, насколько сильно она очаровывает противоположный пол. Каким страшным заклятием, под названием «шарм» она обладает? Может, это и к лучшему? Тогда она не сможет заметить, как он смотрит на неё. Теперь будет смотреть постоянно.
Гермиона счастливо улыбалась, оперевшись локтями на перила и положила подбородок на свои кулачки. Её непослушные волосы давно высохли и сейчас игривыми локонами спадали на лицо, отбрасывая замысловатые тени на мраморной коже. Драко впервые заметил россыпь едва различимых веснушек и так же в новинку для себя счёл это соблазнительным. Удивительно, сколько ещё привлекательных черт он смог бы найти, будь у него шанс?
— Знаешь? Я, когда была маленькой, всегда хотела посетить Париж в Рождество. Мне кажется, что Франция обладает особым колоритом. И раньше я с родителями часто бывала здесь, пока у них ещё было желание путешествовать. Так давно не гуляла по этим улицам, что даже дождь не стёр моё желание пройтись, — тихий голос проникал под самую кожу, Драко внимательно наблюдал за выражением лица Гермионы, как её черты смягчились, когда она придавалась воспоминаниям из детства. И ему самому становилось теплее на душе в такой момент. Чувствовать тепло её души оказалось приятнее, чем он мог себе представить. Кончики пальцев закололо от желания прикоснуться к коже, очертить контуры лица, но вместо этого Драко только сильнее вцепился в перила и продолжил внимательно слушать. — Когда-нибудь в будущем я хотела бы вернуться сюда с семьёй. Уже со своими детьми и показать им эту страну, совершенно иную.
— Хочешь переехать сюда?
Драко сам не знал, зачем спрашивает и почему ему это должно было быть интересно. Но промолчать просто не мог, жадно поглощая в себя каждое слово спутницы. Ему важно было знать всё о ней, о том, что она думает и о чём мечтает. Гермиона слабо улыбнулась, опустив взгляд, отчего длинные тени пролегли по её щекам.
— Нет. Боюсь, что никогда не смогу променять серый Лондон на что-то другое. Но эту атмосферу стоит почувствовать хотя бы раз в жизни, разве нет? — острый взгляд её темных глаз проникал в самую душу.
