— Что хочешь на завтрак? — буднично спросил Малфой, снимая её полусапожек с меню отеля, стараясь понять французские завитульки с полным сосредоточенности видом. Когда-то давно Нарцисса старалась научить его этому языку, и, надо отметить, что он делал свои успехи, но потом начались все эти рутины войны, Тёмный Лорд и его приспешники, что обучение пришлось забросить, и выживание стало главным приоритетом. Однако имеющихся знаний вполне хватило для того, чтобы понять прописанное в меню. — У них есть французские завтраки, а также английские. Какой предпочитаешь?
Гермиона даже подавилась собственным дыханием, настолько поразилась его спокойствию. Его что, совершенно не заботит, что произошло?! Они же всю жизнь были врагами! Метка пожирателей на его руке сразу бросалась в глаза своими тёмными контурами на нездорового цвета бледной коже, и её руку со шрамом тут же закололо. Они были по разные границы баррикад на войне, и даже несмотря на то, как рьяно она его защищала после войны, стараясь дать шанс исправиться, ведь знала, что Пожирателем Драко стал не по своей воле, а словно по наследству получил этот груз на свои плечи. Но даже несмотря на это, они всё равно были из совершено разных миров: магглорождённая ведьма не могла быть ровней чистокровному аристократу. В его жилах текла древняя и могучая кровь, пресыщенная магией целого рода, а в её — лишь её собственная, простая — ни о каких отношениях не могло идти и речи! Даже на ночь.
— Предпочитаю одиночество на завтрак, — огрызнулась она, сразу обидевшись на собственные мысли. Почему-то ей показалось, что Малфой посмотрел на неё как-то надменно, словно свысока, и это выбесило посильнее прежнего.
Малфой устало вздохнул, присев в кресло:
— Ну что ты начинаешь? Мы же решили пойти на мировую. Школьные войны давно в прошлом.
— Это не может быть в прошлом, Малфой, как ты не понимаешь? Ты — Малфой! А я — Грейнджер! И этим всё сказано. Просто забудь об этом и сделаем вид, что снова друг друга ненавидим. У нас это всегда отлично получалось, — зло тараторила девушка, метаясь по комнате и собирая свои вещи, тут же быстро в них одеваясь. Она хотела убежать отсюда, как можно быстрее, даже не задумываясь о таких вещах, как сумочка или палочка, просто натягивала одежду, постоянно нервно посматривая на выход, словно ожидая, что Драко преградит ей путь. — Это всё чёртов Париж с его атмосферой. Короче, забудь.
В последний раз оглянувшись на мужчину, который так и не сдвинулся со своего места, Гермиона показательно затянула на себе плащ и вышла из номера, громко хлопнув дверью. Драко прикрыл глаза, слыша как эхо этого звука снова отразилось от высоких потолков. Один… В который раз.
Воздух с шумом вышел из лёгких, когда он откинул голову на спинку кресла, смотря в потолок. В отличие от Грейнджер, он не забывал и секунды их вечера, алкоголь был давно привычной приправой к его жизни, так что память давно перестала стираться от принятого на душу. Он помнил всё в мельчайших подробностях!
— А если я не хочу забывать? — тихо спросил он тишину своего номера, но ответом ему было собственное ровное сердцебиение.
Гермиона ушла, оставив после себя бардак в комнате и в душе. В целом, как и всегда. С той лишь разницей, что теперь Малфою хотелось, чтобы этот бардак она устраивала постоянно.
Когда твое сердце испытывает боль, ты просто не можешь сидеть на месте. Движение становится потребностью, сравнимой с инсулином для диабетика. Ты мечешься по комнате, стараясь убежать от этого чувства, но разве возможно убежать от самого себя?
Если бы такая возможность имелась, Гермиона непременно бы ей воспользовалась. Только вот шанса на такой побег совершенно не было.
