Она стояла в душе, тёрла свою кожу, как одержимая, словно тот незримый след аромата оставил на ней уродское клеймо. И сама не понимала, почему это так пугало. С одной стороны Малфой был прав: они взрослые люди, и кому какое может быть дело, что случилось между ними этой ночью? Но вот с другой… Она боялась саму себя, ведь оказавшись рядом единожды, опасалась впасть в зависимость. А в том, что Драко Малфой вызывал у неё зависимость сомнений не было. Он всегда был для неё кем-то особенным. Не всегда в положительном ключе, скорее наоборот, но их вражда с одиннадцати лет вызывала особую и редкую форму привыкания. Она сделала всё и даже больше, чтобы последствия войны коснулись его по минимуму, просто понимая, что если Малфоя запрут в Азкабане, этот мир незримым образом изменится и для неё самой. А сейчас? А так он всё ещё жил обычной жизнью, ходил неподалёку и иногда отпускал в её сторону привычные едкие комментарии. Такой образ жизни был для неё привычным и нормальным. Лучше воевать с ним, чем совершенно не иметь шанса увидеть даже мельком.
И теперь…
Гермиона безумно боялась, что теперь жизнь не сможет вернуться в привычное русло. Вспоминая его прикосновения, поцелуи, запах — сердце предательски сжималось от тяги оказаться снова рядом.
Память возвращалась медленно, почти по секундам восстанавливая вечер и ночь, проведённую вместе. Как дрожь текла по её телу, сковывая мышцы в приятной неге, аромат плотным облаком окутывал её с головы до ног, унося в иную реальность. Драко Малфой пах дорогим алкоголем и чем-то ещё, отдалённо напоминающим сладкую ноту на языке, что остаётся, когда ты успел проглотить горький напиток — эти воспоминания были настолько отчётливыми, что стали казаться пограничным миром. Вот Драко опять рядом, тепло его тела обжигает её кожу, а прохладный запах парфюма пьянит сознание, словно вермут со льдом. Новый виток возбуждения тугим узлом скрутился внизу живота, заставив девушку простонать. Это было невыносимо, почти больно, вспоминать всё настолько ярко, словно возвращаясь назад во времени. Будь у неё маховик, Гермиона бы вернулась не раздумывая, потому что понимала, что её опасения стали реальны. И образ Малфоя постепенно становился необходимостью. Его шёпот вызывал табун мурашек по всему телу и нестерпимую тягу снова услышать его похвалу. Она сдавалась, медленно и без особых сожалений, но её ладонь отпустила мочалку, позволив той упасть к ногам, и пальцы очертили нежную раскалённую жаром воды кожу на груди. Она жаждала прикосновений мужчины, и представляла на месте своей руки его руки! Ладонь крепко сжала грудь и стала медленно опускать вниз, срывая очередной нетерпеливый стон, больше похожий на скулёж. Глаза тут же закрылись и девушка окончательно сдалась, позволяя своему сознанию завладеть моментом. Всего один раз раствориться в его руках, пусть и выдуманных…
***
Драко принял душ с неохотой. Утренний недо-скандал с Гермионой словно вытянул все его силы, лишая всякого желания к передвижению. Ему дико хотелось вернуться в постель, что все ещё хранила её запах и зарыться лицом в подушки. Но чёртова работа и ответственность за исход дела повисли непосильным грузом на плечах, заставляя его передвигать ногами. Свежая рубашка, на этот раз чёрная, принесенная ещё вечером в его отсутствие заботливым Попсом была как нельзя кстати. Расправляя рукава и застегивая запонки из чёрного агата, Малфой замер, вспоминая как вечером тонкие пальчики нетерпеливо пытались справиться с этими запонками, улыбка сама попросилась на лицо. Гермиона была нежной и забавной, он отлично запомнил, как заплетались её ноги, когда она старалась идти по коридору, не размыкая рук. Что уж говорить, колдовала она определенно в сто крат лучше, чем умела ходить в пьяном состоянии. Кончики пальцев закололо от воспоминаний…
