Что напрягало её больше всего, так это появившиеся красноватые следы на нежной коже шеи. Безусловно, они не были заметны, но для самой девушки — бросались в глаза поярче уличных светофоров. Поэтому с утра она благоразумно решила не привлекать внимания своим стилем, выбрав самый нейтральный из возможных оттенков — серый.
— Мадемуазель Грейнджер? Мы как раз ждали только Вас, прошу. — сегодня Министр Франции встретил её более дружелюбно, отодвигая предложенный стул и ожидая пока девушка медленно пройдет на место.
Это было странно. Гермиона на мгновение остановилась, осматривая зал и присутствующих ещё раз, словно опасаясь, что свернула не в то место. Что в целом, было бы неудивительным, учитывая что всё время своего пути она думала совершенно не о работе. Но после секундного замешательства, она приняла факт, что ошибки не было. Вот Рон, стоит с таким напряженным видом, словно понимает, что с ней что-то не так. Столько лет они были близкими друзьями, почти как семья и даже больше! Так что Уизли мог знать каждую её эмоцию наизусть. Гермиона нервно улыбнулась и постаралась отбросить все волнения, приветствуя всех присутствующих дружелюбным взглядом, но застревая на человеке, который даже не удосужился приподняться со своего места, приветствуя её. Малфой привычно сидел в своём кресле с таким видом, словно всё это Министерство принадлежало ему. И как только этот чёртов подонок мог выглядеть так? Весь в чёрном, он скорее был похож на мифическое существо, чем на простого волшебника. Бледная кожа и белые волосы создавали невероятный контраст, оттеняясь на фоне черноты, словно излучая свой магический свет. Он лишь посмотрел в её сторону, не скрывая довольной ухмылки.
Любое положительное впечатление стёрло, как волной цунами.
Гермиона сама резко осознала, что сходить с ума по такому человеку не имеет смысла. Слишком самовлюблённый для любого типа взаимоотношений. А то, каким он был ночью… Страстный шёпот Малфоя эхом отразился в голове, и у Гермионы невольно подкосило ноги, и жар накатил с новой волной от воспоминаний. Это было словно проклятие, отразить которое у неё не было навыков и сил. Те слова, что обрывками всплывали в её памяти, пожалуй, можно списать на воздействие алкоголя. Только вот на кого? На него? Или на её мозг?
— Доброе утро. Прошу прощения, я задержалась? — она постаралась сделать самый невозмутимый вид, занимая предложенное ей место и посмотрела на наручные часы, без пяти десять, она пришла даже раньше. Но почему же так вышло?
— Нет, что Вы. Пришли как раз вовремя. Мы ещё не начинали. — улыбнулся старичок, с которым вчера она так яростно спорила. Сегодня же на его лице не было и намёка на прежнее недовольство. Гермиону слегка покоробило.
— Отлично. Тогда, если теперь все здесь, начнем пораньше? — предложила она.
Шальная мысль о том, если она сосредоточится на работе, не отпускала. И эта надежда требовала своего воплощения, ведь может хотя бы так, она прекратит чувствовать этот острый взгляд холодных глаз, направленных прямо на неё. Она буквально чувствовала, как Малфой осматривает её снова и снова, словно лапая и раздевая прямо на глазах у всех конфессий! Тело бросило в жар и пот нервной дорожкой пробежался по виску. Это просто пытка какая-то! Его надменная и самая эгоистичная пытка.
— Что ж, думаю, что это будет самое выгодное предложение для каждой из сторон. Мисье Малфой? — после сорока минут обсуждений, споров и препираний, от который у Гермионы начала болеть голова, Министр Франции решил пойти на компромисс.
Даже не смотря на то, что мистер Хилл совершил большинство своих преступлений на нейтральной территории, никто не мог забыть, что другая часть находилась под юрисдикцией Французского Министерства, которое просто так преступление не прощало. Оставить их безо внимания французская сторона просто отказывалась, но приняла предложение принять на заседание Визенгамота относительно этого дела несколько французских представителей, которые смогли бы повлиять на рассмотрение преступной деятельности и нарушений.
— Думаю, что это будет идеально, Мисье Министр.
Гермиону снова передернуло, когда она увидела эту хитрую ухмылку и взгляд. Малфой никогда не был добряком, его умение изворачиваться и находить пути к отступлению удивляли её всегда. И пусть в детстве все его таланты сходили на идиотские шалости и попытки вставить им палки в колеса, периодияески весьма удачные попытки, то сейчас… Гермиона невольно начинала его опасаться. Малфой был умный, это и невооруженным взглядом видно. А ещё она прекрасно могла видеть, какую игру он ведет. Мало кто замечал из присутствующих в этом зале, но по факту Драко Малфой с самого начала толкал Министра к такому решению, изворачивался и ходил кругами, словно хищник, который загоняет добычу. Но отдавать Хилла под полное влияние французов не собирался с самого начала. И когда капкан захлопнулся, коварная улыбка сама расцвела на его лице. Это пугало.
— Тогда давайте скрепим наш договор?
