– Вот-вот! И во время
– Жень, если тебе трудно об этом говорить, то, наверное, не рассказывай.
– Расскажу, конечно! Что, думаешь, я в короткой юбке была? Или пьяная? Этот парень не был маньяком из кустов. Он долго ухаживал за мной. Его мама – хозяйка цветочного магазина, поэтому на каждом свидании он дарил мне цветы. Когда я ложилась в больницу с почками, он приносил мне пиццу и шоколад «Риттер спорт». Он нравился моей бабушке, она говорила, что он галантный. Он пришел ко мне в гости, когда родителей не было, и мы стали смотреть мультсериал «Дарья». Этот чел был как две капли воды похож на Трента, Трент даже стоял у него на аватарке «ВКонтакте». Я тогда считала, что активное согласие убивает романтику. Так считали и все мои бойфренды. Мы никогда не говорили друг другу: «Давай займемся сексом». Кто-то из нас просто начинал приставать первым. Сначала сосались, потом в порыве страсти стаскивали друг с друга одежду, а потом все случалось. Так было и в тот раз. Мы отвлеклись от компа и начали целоваться. А потом он без предупреждения и без смазки засунул свой член мне в зад и не остановился, когда я заорала.
Женя произнесла еще много слов: о том о сем, об этом. Она говорила страстно и эмоционально, ее несло как диджея на радио в ночном эфире, когда эфир почти никто не слушает и можно нести какую угодно ахинею. Илья молча слушал и кивал, хотя уже давно потерял нить. Внутри него все было выстужено, словно подвержено шоковой заморозке. Он понимал одно: за коротенькую двадцатилетнюю Женину жизнь с ней случилось много пиздеца. Как-то даже слишком много пиздеца на одну девочку. Словно когда Бог отмерял людям их страдания в течение жизни, Он сделал неловкое движение локтем и из пакета со страданиями на Женю просыпалось слишком много. Илья не знал, как это комментировать. Он хотел было сказать: «Да-а-а, тяжелая у тебя была жизнь», но решил, что лучше промолчит, чем будет Капитаном Очевидностью.
По «песи» добрели до островка, где возвышался ЖК. Илья обнаружил, что в квартале открылась пекарня, аптека, цветочный и строительный магазины. Какая-то жизнь здесь уже была: гуляли женщины с колясками, качели облепили дети, возле подъездов курили строители. В управляющей компании Илье сказали, что заселение идет полным ходом, но в некоторых квартирах, конкретно в его доме, неправильно сделали ремонт и теперь все переделывают. Слезно обещали отправить СМС в течение месяца. Илья попросил показать ему квартиру – заявили, что это невозможно, но выдали фИ-код для вступления в домовой чат. Едва он присоединился туда, посыпались уведомления – оказывается, недовольных собственников, которым задерживали сдачу ключей, была целая толпа. Женя все это время ждала его в пекарне на первом этаже соседней новостройки, попивая холодный бамбл.
– Долго ты, – сказала она, хмурясь. Илья невольно вспомнил Лену в баре, ее требовательный тон и подумал, что сейчас Женя тоже скажет: «Какал, что ли». – Как дела с заселением?
– Морозят. – Илья махнул рукой. – Месяц еще ждать как минимум.
– Вот лучше бы реально морозили. В смысле все бы отдала, чтобы сейчас был мороз. Такая жара.
– Как твой кофе?
– Годится. От кофе там мало, конечно же. Жижа с соком. Зато двести рублей.
Пекарня пахла свежим ремонтом. Слегка влажный цементный запах, не самый аппетитный. На стене красовались большие холсты с фотографиями булочек и круассанов, которые, если присмотреться, состояли из пиксельных квадратиков. Жемчужного цвета стены были покрыты Эйфелевыми башнями и надписями
– Извини, что затащил тебя сюда. Какое-то тупое вышло свидание. Погодка не айс, причем буквально.
– Да ничего, было познавательно. Хоть посмотрела Лохово. Название полностью оправдывает. Только лох может купить здесь квартиру. Даже сочувствую тебе, что ты будешь в такой жопе жить.
