Она кричала слишком громко. Илье было жутко от этих криков. Будто он замурован в замке с привидением и слышит его потусторонний стон. Илья не понимал, хорошо Лене или больно, стоит ли ему остановиться, но спросить боялся. Она царапала его ногтями, душила, кусалась – когда-то именно так он и представлял идеальную страсть, но сейчас ему казалось, что это какой-то театр жестокости.
Он снова наблюдал за собой со стороны – на сей раз буквально: прямо напротив кровати висело зеркало, и часть их переплетенных тел отражалась в нем. Илья подумал, что он смотрит порно с собой в главной роли. Слитое домашнее порно, которое он так часто включал, вживую его совсем не заводило – было стыдно и неловко, он старался не подглядывать в зеркало, но все равно смотрел.
Физическое наслаждение, подбиравшееся к телу, казалось слишком острым, резким – вроде и приятно, но на грани боли и дискомфорта. Судя по протяжному воплю, который издала Лена, и жестким пальцам, обхватившим его шею, она кончила. А может, и симулировала – жаль, если так. Через пару мгновений он догнал ее, задыхаясь. В глазах потемнело – она неслабо передавила ему артерию.
Лена соскользнула с его влажного тела и молча ушла в душ. Илья просто неподвижно лежал, так и не шелохнувшись. Он чувствовал себя поверженной статуей.
Она вышла из ванной уже одетая, в платье, с собранными в пучок волосами и подкрашенными губами. Он не смел взглянуть ей в глаза. Наверное, после секса приятно сказать девушке «я тебя люблю». Лежать вместе, обнявшись, или хотя бы вместе покурить. Илья вспомнил картинку из интернета. Пиксельная женщина говорит пиксельному мужчине после соития: «Кто мы теперь? Друзья или любовники? Кем бы ты хотел быть?» Пиксельный мужчина, мечтательно глядя в небо, отвечает: «Космонавтом».
Илье было душно и тяжело, очень хотелось подойти к окну и тоже посмотреть на небо, но он так и не смог встать. В детстве он хотел стать водителем троллейбуса, кстати. Самый бесполезный в мире факт.
Лены не было в комнате – судя по звукам, она обувалась в прихожей.
– Ты уходишь? – окликнул ее Илья.
– Я? Да. А что тут с тобой, куковать в этой конуре? Пойду. Зря мы это все.
– Лена, нет, подожди! Давай поговорим!
Лена усмехнулась, вернулась в комнату в куртке и обуви и присела на краешек кровати, где он так и лежал – абсолютно голый, как труп в морге.
– Ну, давай. О чем хочешь поговорить? Трусы-то наденешь, может, уже? Или на второй круг рассчитываешь?
Илья нырнул под одеяло, несмотря на то что оно его душило.
– Лена, почему зря?
– Я замужем. Мы еще не разошлись. Трахаюсь тут в темных притонах направо и налево, как проститутка. Чувствую себя грязной. Ох, ну и блядь же я. Мерзко.
– Лена, я мерзкий? Дело во мне?
– Да при чем здесь ты? Это просто было неправильно. Одна ошибка, и ты тоже ошибся. – Она сделала вид, что наводит на него оптический прицел, а затем выстрелила из пальца. – Ладно, я пошла. Неприятно здесь находиться, лампочка еле светит. Сюда бы Елену Летучую позвать, вот она им бы устроила. Реально как в могиле.
Она встала и прошла к выходу. Ее высоченные босоножки проплыли по ковролину совсем бесшумно – о том, что Лена ушла, уведомил хлопок двери. Илья закрыл глаза и понюхал подушку, пахшую «Жадором» – аромат чужой красивой женщины.
Оставаться в неуютном номере ему тоже не хотелось, как и возвращаться в осиротевший без Никиты дом. Он будто блуждает в лимбе. Неприкаянная душа, проходящая через очистительные мучения. Да только он ожидал, что получит награду, а награда обернулась новым кругом мучений.
В свете умирающей лампочки Илья не спеша натянул трусы, затем джинсы, затем будто бы чужими пальцами долго застегивал рубашку. Взял с тумбочки телефон, на автомате зашел в «Твиттер». Там все эмоционально обсуждали крупный пожар, который произошел часом ранее в жилом доме на другом конце Москвы. Пока он занимался первым в своей жизни сексом, люди под тем же московским небом умирали – где Эрос, там неразрывно и Танатос. Среди жертв были спасатели. Илья вспомнил, как Никита говорил, что боится газовых плит: он боялся не только взрыва, но и одного вида открытого огня. Интересно, если Илья ему позвонит завтра в отделение, будет ли он рад?
Илья родился второго сентября. В день, в который, согласно распиаренной в «Твиттере» песне, все было всерьез. Илья не брался судить, было ли всерьез у них с Леной. Она не писала ему, он ей тоже.
