Инвиктум (СИ) полностью

кончено. Им не скрыться, просто не успеть. Девушка с ядовитой кожей пускает пули в

обратный полет с ужасающей скоростью.

Я не слышу даже свиста.

Снаряды резко врезаются в тела солдат, и те замертво падают на землю. Замершие на

месте под моей манипуляцией, не двигаются. Они стоят, как статуи – неживые изваяния. Я

решаю мгновенно.

- Убейте друг друга.

Солдаты разворачиваются, каждый друг напротив друга, достают автоматы и начинают

палить очередью. Их тела превращаются в решето за долю секунды. Тела валяются у нас под

ногами. Солдат больше нет: ни в округе, ни за горизонтом. От Акрополя нас отделяет только

стена и купол. Ремелин улыбается. От этой улыбки хочется застрелиться. Жуткое зрелище.

39

6

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Она смотрит в камеру, которая висит на самой верхушке стены. Поднимает руку и

медленно машет. И шепчет:

- Кто не спрятался, я не виновата.

_________________________________________________________________________

Мне всегда казалось, что это я – самый несчастный человек на планете. Мой отец меня

ненавидел, мать хотела угождать ему, родной брат перенял на себя всю их любовь и гордость, при этом буквально считая меня отбросом общества, а любимая девушка выбросила меня из

своей жизни, как кусок дерьма. Впрочем, Ксану я обвинять не могу. Она сделала все

правильно, потому что не могла терпеть ту версию меня. Я был ничтожеством.

Но кем я стал теперь?

Убийцей, манипулятором, предателем. Ублюдком? Ведь именно так всегда называл меня

отец. Может, он был прав. Странно это признавать, особенно сейчас, в момент, когда я так

близко к тому, чтобы снова нанести ему смертельный удар. На этот раз навсегда.

Ремелин больше не выжидает: нападений не предвидится. Наверняка, Стоук уже

спряталась где-то далеко от самого города. А может, ждет внутри, потому что приготовила

какую-то пакость. Я бы не удивился. В особенности после того, как узнал, что она спала с

моим отцом. Руки Реми накаляются, и у меня возникает ощущение, что они горят. Наверное, если притронешься к ним сейчас, то можешь умереть за секунду. Я экспериментировать не

стану.

Девушка настроена решительно. Я вижу в ней отголоски влияния натуры Джеда: она

действительно стала похожа на него, в частности после его смерти. Как будто она была

ланью, а затем взяла и превратилась в аллигатора – хладнокровного, безжалостного, смертоносного, и эту лань просто взяла и сожрала. Она стоит напротив купола и пытается

воздействовать на него издалека, но у нее не получается. Она злится и бросает красные

вспышки все яростнее, все быстрее.

Я хотел бы помочь ей, но моя способность не такая полезная, когда рядом нет ни души.

Девушка в гневе. Ее тело дрожит, трясется, содрогается, как будто ее колотит током. Она

рычит и, подбежав к куполу, резко прикасается к нему ладонями. Тогда-то и происходит

нечто невероятное. Я никогда в жизни такого не видел. Все в радиусе мили буквально

потухает, гаснет, ломается, рушится. Заброшенные здания за внешней границей купола

опадают на землю, как листва по осени. Все, что я вижу, умирает: трава, растения, все живое

становится мертвым.

Ремелин громко кричит. Но это и не крик вовсе, а плач. Она ударяет по куполу: раз, два…

И он взрывается. Миллионы невидимых осколков летят в стороны, как если бы это был

большой снежный шар. Электромагнитное поле не может выдержать такой бешеной

энергетики от самой девушки. Они входят в резонанс – поле и Реми. Точнее, Элия и Реми.

Ведь именно ее мать держит это поле. Именно она причина всего.

Я отлетаю на несколько метров назад, когда поле падает. Этот гул стоит в ушах до тех

пор, пока не проходит около минуты или двух. Я вижу Реми на земле, она стоит на коленях и

смотрит на то, что сделала. Но это лишь начало.

39

7

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

- Ремелин? – зову ее я. Она не оборачивается, не смотрит на меня. Она поднимается и

идет сквозь стену. Туда, где все началось.

Туда, где все закончится.

(Р)

«Ты станешь лучшей из лучших» - говорит папа. Он всегда хвалит меня, всегда немного

превозносит над другими. – «Моя малышка, моя Реми, ты будешь сиять».

Папа несет меня на руках. Папа гладит мою голову, расчесывает волосы, целует на ночь.

Папа делает меня особенной. Его зеленые глаза смотрят на меня с нежной тоской, как будто

он знает то, чего не знаю я. То, что может огорчить меня. Разве папа способен огорчить меня?

Никогда. Только не он.

- Я люблю тебя сильно-сильно, папочка, - мой голосок тонкий, шепоток. Папина

улыбка согревает нутро. Он глядит на меня несколько минут к ряду. А затем говорит:

- Я верю в тебя.

Открываю глаза посреди улицы. В городе паника. Люди выбегают из домов, несутся

куда-то, не глядя вперед, просто бегут, как крысы с тонущего корабля. Мои руки ледяные, но

я смотрю на них и вижу лишь яростную красноту. Они дрожат.

Дергаюсь в сторону и одна из смертоносных струй силы попадает в большой

шестиэтажный особняк. Кирпичи начинают осыпаться, рушиться, скатываясь вниз, камень за