По ком звонит колокол? Не спрашивай, ибо он звонит по тебе.
Жалость, ужас и сострадание переполнили меня. Я попытался что-либо изменить с помощью Всесильных Слов, но всё напрасно — Всесильные Слова не действовали.
В отчаянии я звал Наставника, но он не пришёл. Словно во сне я взял с полки Библию и открыл наугад. По глазам ударили чёрные строки:
Если кто ударит кого железным оружием, так что тот умрет, — то он убийца: убийцу должно предать смерти.
И если кто ударит кого из руки камнем, от которого можно умереть, так что тот умрет, — то он убийца: убийцу должно предать смерти.
Или если деревянным оружием, от которого можно умереть, ударит из руки так, что тот умрет, — то он убийца: убийцу должно предать смерти.
Если кто-то толкнёт кого-то из ненависти, или с умыслом бросит на него что-нибудь, так что тот умрет, или по вражде ударит его рукою так, что тот умрет — то он убийца.
Я ужаснулся. Если человек, совершивший убийство посредством железного или деревянного орудия — убийца и его следует предать смерти, то человек, совершивший убийство Словом — убийца вдвойне! Я — убийца! Я виновен в смерти тысяч ни в чём не повинных людей. Я не имею права жить!
В отчаянии я схватил со стола ножницы и стал резать себе вены. Ножницы были тупыми, и я только царапал кожу, не повреждая сосудов. Кровь текла по руке, капала на пол, но я понимал, что для того, чтобы умереть, этого недостаточно. В отчаянье я отшвырнул ножницы и зарыдал. И в этот миг в моей голове сложились ужасные строки. Я поднял окровавленный палец и кровью вывел на обоях:
В воде холодной мутного потока Сгорела жарким пламенем душа моя.
Не восстановятся, не свяжутся жестоко Разорванные нити бытия...
И тут вдруг распахнулась дверь, и в комнату вошла Ирина.
Я бросился к ней. Она смотрела на меня с ужасом и нескрываемой болью:
— Господи! Что с тобой, Саша?! Ты так изменился! Что это с твоей рубашкой? О Боже, это кровь! Ты ранен? Я вызову «скорую»!
Она вскочила, но я успел удержать её.
— Подожди! Мне не нужны врачи. Эта рана безопасна. Это наказание, и слишком слабое наказание для того, кто виновен в ужасном преступлении.
И я рассказал ей всё. В конце рассказа я снова заплакал.
Она смотрела на меня с болью и нежностью, а потом обняла и стала говорить горячо и убежденно:
— Бедный, бедный мой! Ты же совсем больной! Ты болен! Не плачь! Я отведу тебя к врачу. Он вылечит тебя, и всё будет как раньше. Ты снова будешь здоров!
Невероятный гнев огненной волной захлестнул меня. Как?! Мне, властителю вселенной, создавшему и уничтожившему целый мир, предлагают лечиться от безумия?! Меня хотят отвести к врачу и заставить глотать пилюльки?! Да, я убийца, я преступник, но не сумасшедший!
И тогда я ударил её. Впервые в жизни.
Удар оказался очень сильным. Она упала.
А я, даже не обернувшись, вышел из комнаты. Через минуту в прихожей хлопнула дверь.
Ночь я провел без сна. Я лежал и смотрел пустыми глазами в потолок, где мерцали отблески уличных огней. Мне уже ничего не было нужно. Я хотел умереть.
И в этот момент появился Наставник.
— Здравствуй, Ратибор! — прозвучало в моей голове.
Я вскочил.
— Вы! Вы!.. — я задыхался от гнева. — Вы не предупредили меня! Это было ужасно! Теперь я убийца! Я уничтожил тысячи людей! Я убил их словами!
Голос Наставника был холоден как лёд:
— Да. Это сделал ты.
— Но вы же знали!
— Знал.
— И ничего не сказали мне!
— Да. Ты должен был пройти через это.
— Что?! Пройти через смерть?! Пройти через убийство ни в чём не повинных людей! Никакая, самая благородная цель, не стоит человеческой жизни! Вы — мерзавец! Я убью вас!
— Ты хочешь сразиться со мной?
— Да! Даже если это будет моя последняя битва!
— Так оно и будет, — голос Наставника стал суровым. Он заполнил всю квартиру, весь город, весь мир и режущим металлом звучал в моих ушах. — Но сначала тебе придётся рассчитаться со мной за полученное Знание!
— Отлично! Я не желаю быть у вас в долгу! Ни на копейку! Сколько я вам должен? Назовите свою цену. Чего вы хотите?
— Твою дочь. Веронику.
— Нет!!! - закричал я неистово. - Нет!!! Нет!!! Нет!!!
— Да. Это справедливая цена. Я ведь предупреждал тебя, что всё на свете имеет свою цену. Она Избранная, и должна пройти свой Путь.
— Я не отдам вам её!
— От тебя ничего не зависит. Она наша!
— Нет!!!
Ужасная боль взрезала грудь. Это снова вернулся Зверь. Но теперь его стальные когти и острые как бритва клыки были направлены против меня самого. Я чувствовал, как он терзает, рвёт меня изнутри. Я захлебывался криком от невыносимой боли, а Зверь вгрызался в меня всё глубже. Под чудовищным напором затрещали ребра, казалось, вот-вот лопнет печень, каждая клеточка моего тела кричала от боли, но Зверь был неумолим. В глазах потемнело, я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание.
Но то, что произошло дальше, было ещё хуже.
Зверь на мгновение ослабил хватку. Наступила короткая пауза, такая жуткая и напряжённая, что я едва не умер от страха.
И тут я услышал негромкий шелест. Это был совсем тихий, почти неслышный звук, похожий на шуршание тончайшего шёлка.
Я замер.
