Ист вел их по безлюдным улицам – настолько угрюмым, что казалось, будто они сшиты из выцветшей, затертой ткани. Встречались редкие прохожие, абсолютно равнодушные к Дарине и ее спутникам. С каждым шагом накатывало все большее ощущение опасности. Зря они не остались в Краю Озер! Что, если им встретятся солдаты Аврума? Вдруг найдутся те, кто вспомнит события в разрушенной таверне? А если кто-то узнает их с Каем? Из-за ее глупости ведь могут пострадать Лита, далл или Ист… Дарина втянула голову в плечи. Мучительно хотелось, не дожидаясь условленного часа, вернуться к сараю, где остались зверозубы, отсидеться там, в отсыревшей сумрачной тишине, до прихода Вьюги и никогда больше не уезжать из Себерии.
«Ты чего?» – мысленно спросил Кай, почувствовав ее тревогу.
«Ничего. Просто я трусиха».
«Это ты-то? Да я никого храбрее тебя в жизни не встречал. Безрассуднее, правда, тоже».
Дарина думала, что Кай подшучивает над ней, но он выглядел абсолютно серьезно. Щеки залило румянцем.
«Большей любительницы поплакать мне, к слову, тоже не попадалось».
«Просто не мог не добавить, да?»
Кай хмыкнул под нос.
«Все будет хорошо, Дар. Встретишься с Ирис – и сразу обратно».
Трущобы тянулись почти до самого центра. Дарина едва успела заметить, как очутилась на оживленной улице, упиравшейся в здание Воздушного театра. Время и непогода не пощадили строение, отчаянно нуждавшееся в ремонте. С Воздушным театром Предела его роднило одно только название.
Ист, все так же не произнося ни слова, повел всех в обход. Они остановились у неприметного запасного выхода на пустом пятачке, который, видимо, считался задним двором.
– Рано пришли, – пробурчал Ист, избегая смотреть на них. Кай держал уставшую Литу на руках. – Проведу вас в зал – только тихо! Успеете чуть-чуть посмотреть. А потом глянешь этот тайник – и сразу же обратно. Не знаю, с чего Ирис решила, что там что-то есть, я сколько ни смотрел – механизм как механизм. Сломать только страшно, Марк и без этого тут совсем озверел…
Дарина едва слушала, что говорил Ист, и даже негромко вскрикнула от радости. Спектакль в Воздушном театре!
Кай поторопился вернуть зрение.
Они оказались в маленькой подсобке, заваленной до потолка старыми декорациями и воздушными механизмами.
– Теплые вещи тут снимайте, не в них же сидеть будете, – раздраженно бросил Ист.
Дарина торопливо стала стягивать куртки с себя и Литы.
– Эй, очень плохо, да? – окликнул ее Кай.
Держа в одной руке шапку, он провел ладонью по остриженным прядям. Местами они были обрезаны неровно, но в целом выглядели гораздо лучше, чем раньше. Кай смущенно добавил:
– Мне Ярт в последний момент помог, я не успел даже Литиным зрением посмотреть, как получилось. Театр ведь…
– Нет, все хорошо, – Дарина почти не кривила душой. – Давно надо было, ты совсем оброс.
– Ага.
– Ты красивая, – Лита потрогала темно-зеленую ткань платья, одолженного у Мирры. – Очень красивая, да? Я тоже хочу.
Дарина чувствовала себя в нем неловко и даже глупо после рабочих рубашек и растянутых свитеров, которые носила день изо дня.
– Ты тоже очень красивая, – она погладила Литу по голове. – А платье еще и сидит плохо, рукава коротки, оно же не мое, а Мирры.
Кай улыбнулся:
– Необязательно оправдываться. Лита права. Непривычно, конечно, что без пятен и даже не серого цвета. – Кай по-мальчишески глупо хмыкнул. – Но правда здорово.
От неловкого смущения Дарину спас Ист, грубо вмешавшись:
– Вы на спектакль-то идете? Или тут стоять миловаться будете?
В зрительном зале он куда-то исчез, и они втроем встали в самом углу, привалившись спинами к стене. Видно отсюда было плохо, музыканты фальшивили, на сцене выступала незнакомая труппа. Но эту атмосферу невозможно было ни с чем спутать, Воздушный театр все равно оставался воплощенной фантазией, полетом и восторгом. Актриса на сцене, изображавшая Весну, грациозно танцевала в окружении распускающихся металлических цветов. От каждого взмаха ее руки лепестки вздрагивали, словно на ветру.
Лита наблюдала за сценой, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Актеры принялись подниматься на воздушных механизмах к потолку. Дарина знала этот спектакль.
«Видишь вон те декорации? – она мысленно обратилась к Каю. – Моя работа. Ну, во всяком случае, чертежи».
В памяти тут же всплыли тихие вечера за столом в домашней мастерской: желтый круг света на разложенных листах бумаги, резь в глазах от долгой кропотливой работы, негромкие беседы Флама с родителями. Потребовалось много часов, чтобы добиться одновременного полета всех бабочек. Эти воспоминания уже почти не вызывали прежней боли, только тихую щемящую грусть.
Кай улыбнулся.
«Да, точно. Бабочки. Я так и подумал».
1010 год от сотворения Свода,
7-й день первого весеннего отрезка Элемента, Элинта
Кай
Кай не мог вспомнить, как они очутились вдвоем в этой темной пустой комнате. Из-за духоты было трудно дышать.
– Почему ты оставил меня?
