— Я резал баранину, — отвечает Доррин. — Ты вошла, взглянула на меня, вскрикнула и лишилась чувств. А потом, в бреду, все время твердила о том, как я тебя мучил.
— Ужас, — бормочет Лидрал, утирая лицо рукавом. — Я ведь прекрасно понимаю, что ты меня вовсе не обижал, но со мной что-то творится. Что-то непонятное. Я не владею собой, а это невыносимо. Невыносимо!
Последнее слово Лидрал выкрикивает с яростью.
— И я не буду есть в постели, как малое дитя... — Лидрал делает паузу. — Ты закончил разделывать мясо?
— Мерга может закончить.
— Это я запросто. Я сейчас же поставлю твою тарелку, госпожа.
— Называй меня Лидрал.
Мерга ускользает на кухню. Доррин протягивает Лидрал руку. Та берет ее с дрожью и отпускает, как только становится на ноги.
Бок о бок, но не касаясь друг друга, они идут на кухню.
— Почему ты не работаешь? — спрашивает Лидрал, стоя в дверях кухни.
— Пришел навестить тебя. Я по-прежнему беспокоюсь.
— А как же насчет помощи Бриду и Кадаре или твоей машины? — говорит она, качая головой. — Раньше ты только об этой машине и думал.
— А теперь больше думаю о тебе — о твоих страхах и обо всем, что с этим связано. Проклятые чародеи — я их ненавижу!
— Я тоже, но что толку? Ты же сам признаешь, что исцелить меня тебе не под силу.
Доррин непроизвольно сжимает кулаки.
— И я, и Рилла использовали все известные нам средства. Ничего не помогает. Белые каким-то образом связали для тебя память о мучениях с моим образом, но ни как они это сделали, ни зачем — мне непонятно.
— Тьма! Но ведь от того, что ты стоишь здесь, это понятнее не станет. Да и другие дела с места не сдвинутся.
Шагнув к столу Лидрал смотрит на ломтик сыра, потом на нож... и ее пальцы, словно сами собой, обхватывают рукоятку. Доррин, угрюмо размышляя о том, что бы еще ему предпринять, поворачивается к ней и видит, что глаза ее неожиданно сделались пустыми. Перехватив рукоятку поудобнее, Лидрал делает шаг ему навстречу.
Глаза Доррина расширяются, он отступает.
Она поднимает нож.
— Что с тобой?
Доррин пятится. Лидрал наступает, перехватив рукоять обеими руками и нацелив острие ему в сердце.
Глядя ей в глаза, юноша пытается воздействовать на нее гармонией, но она упорно движется вперед.
Он сосредоточивается, однако в этот миг глаза женщины белеют и она, в стремительном прыжке, наносит ему удар в грудь.
Успев отпрянуть — острие на волосок не достигает цели — юноша хватает ее за запястья, но мускулы Лидрал вздуваются и она вырывается из его хватки. Нож снова нацелен на Доррина.
Отступая, он больно ударяется бедром об угол стола и едва успевает перехватить запястье нападающей обеими руками. Но рука Лидрал кажется выкованной из стали — она одолевает, и нож медленно приближается к его телу.
Остолбеневшая Мерга застывает на пороге с разинутым ртом.
Доррин выпускает запястье Лидрал и отскакивает, опрокинув лавку.
Увернувшись от следующего удара, юноша неожиданно бросается вперед и притягивает Лидрал к себе.
Ему кажется, что по груди бежит струйка огня, но он, не обращая внимания на боль, ухитряется перехватить и вывернуть ее кисть.
Нож с глухим стуком падает на пол.
С трудом собрав то немногое, что осталось от его чувства гармонии, Доррин направляет этот темный поток на Лидрал. У той подкашиваются ноги. Шатаясь, он поддерживает ее за плечи, не давая упасть, хотя правое его плечо жжет огнем.
— Мастер Доррин... что же это? Мастер Доррин... — беспомощно лепечет Мерга.
Не выпуская обмякшее тело Лидрал, Доррин косится на свою рану. Она кровоточит, но кажется не слишком глубокой. Впрочем, почем ему знать: до сих пор его ножами не пыряли.
— Зачем... зачем ты меня мучил? — Голос Лидрал звучит чуть ли не по-детски, а сама она полулежит в его объятиях.
— Да что заладила... «мучил, мучил»! — не выдерживает Доррин. — Сама только что чуть меня не прирезала! — стараясь не морщиться от боли, он сажает ее на стул, а нож отбрасывает ногой по направлению к Мерге. — Прибери эту штуковину.
— Но ты бил меня плетью... — стонет Лидрал. — Хлестал меня... так больно.
— Да я пальцем тебя не тронул! И не смог бы, даже появись у меня такое намерение, — ворчит Доррин, прощупывая чувствами свою рану. Надо бы поскорее присыпать ее порошком звездочника.
— И то сказать... разве ж он бы смог, — повторяет за ним Мерга, поднимая и вытирая нож. Взгляд ее перебегает с сидящей за столом женщины на окровавленное плечо Доррина.
Глаза Лидрал расширяются.
— Я... пыталась тебя убить? — произносит она дрожащим голосом. — Убить? Тебя... я... — тело ее сотрясается от рыданий.
— Мы сделаем все, что надо, — говорит Мерга, подходя к столу и указывая на раненое плечо Доррина.
Юноша открывает дверь в кладовку, где хранятся лечебные снадобья, и шарит по полкам, прислушиваясь к доносящимся с кухни словам.
— ...это же такой человек... целитель... мухи не обидит...
Стискивая до боли зубы, Доррин думает, что кое-кого он все же обидит. И очень сильно.
Засветив в предрассветных сумерках лампу, Доррин тянется к повязке на плече, но, заслышав приближающиеся шаги, опускает руку.
