— Сейчас я тебе кое-что дам, — говорит Доррин.
— Да что там, хватит и горячего сидра, — отнекивается девушка. — Я почти забыла его вкус.
Не слушая ее, Доррин удаляется в кладовую, быстро находит там нужный пакет и, вернувшись на кухню, начинает готовить снадобье — крошит листья в пустую кружку, добавляет туда жидкого меда, заливает все это горячим сидром и перемешивает.
— Выпей...
— Спасибо, — Кадара залпом осушает кружку и, улыбнувшись Фризе, которая так и таращит на нее глазенки, поясняет: — Лекарство лучше пить одним глотком, чтобы мужчины не думали, будто ты боишься горького и невкусного, — она отставляет пустую кружку, отхлебывает еще сидра и продолжает: — Белые вообще не терпят непокорства, а из-за Бридовых успехов они и вовсе озверели. Придет весна, и они двинутся на север, сжигая на своем пути все.
Мерга достает хлеб из печи, и кухню заполняет восхитительный аромат.
— Теплый дом, вкусная еда, — качает головой Кадара. — Трудно поверить, что все это пока еще существует.
Встав позади нее, Доррин касается ее запястий, стараясь с помощью гармонии придать ослабленной женщине сил.
— Так лучше, — говорит Кадара. Она встряхивает кистями рук и снова берется за кружку.
— Я так понимаю, что мои «сырорезки» не больно-то помогли, — говорит Доррин.
— Поначалу они позволили замедлить их наступление, но потом Белые сообразили, что к чему, и стали гнать впереди своих войск крестьян. А по обочинам пустили конные патрули.
Мерга ставит нарезанный хлеб перед Кадарой. Ваос переводит взгляд с блюда на Доррина. Тот укоризненно качает головой.
— Да пусть возьмет кусочек, — говорит Кадара. — Жизнь так коротка, стоит ли лишаться маленьких радостей!
Она опускает голову на руки, но тут же встряхивается и выпрямляется.
— Тебе нужно отдохнуть, — строго говорит Кадаре Лидрал. — Пойдем, уложу тебя в большой комнате на подушках.
— Да я и на полу могу... мне не привыкать, — устало бормочет рыжеволосая воительница.
Лидрал помогает ей встать и ведет в будущую гостиную — просторную, но пока почти не обставленную.
Едва Лидрал и Кадара покидают кухню, как Ваос снова тянется за хлебом.
Доррин с кружкой в руках подходит к двери и выглядывает наружу. Снег все падает и падает. Он уже скрыл следы Кадары. В окне дома Риллы едва заметно мерцает огонек.
Хотел бы Доррин знать, что он может сделать для Брида и будет ли от этого толк!
Доррин с Ваосом медленно выковывают из тяжелой металлической чушки квадратный брус, который, по мысли Доррина, должен оказаться достаточно прочным, чтобы выдержать натяжение длинной черной проволоки. Кузнец переворачивает заготовку, кивает Ваосу, чтобы тот нанес еще один удар, и выкладывает изделие на край горна.
— Мне пора уезжать, — говорит вошедшая в кузницу Кадара. Она по-прежнему бледна, но круги под глазами уже не так заметны.
Доррин выходит с ней за дверь. Утро стоит ясное, с юга веет теплом, и солнышко уже растопило выпавший вчера снег.
— Лидрал сказала, что ты поднялся до рассвета, — говорит Кадара, глядя в сторону сада.
— Да, я попробовал смастерить речную ловушку, тоже проволочную. Вода — не дорога, по ней Белые крестьян не погонят. Но чтобы устройство сработало против лодок, нужна более длинная и толстая проволока, а стало быть, и более прочные опоры. Не знаю, будет ли от этого прок... — Доррин вздыхает: — Я подумываю о возможности использовать порох. Правда, на это потребуется время.
— Брид верит в тебя, а что до времени, то в твоем распоряжении вся зима. Но, — тут в ее голосе слышится нотка горечи, — не забывай и о своем корабле. Не исключено, что он ох как понадобится!
— Об этом я тоже думал, — признается Доррин, глядя, как Лидрал выводит из конюшни лошадь Кадары. — Но если мне и удастся его построить, он у нас будет один, тогда как не исключено, что весной у здешних берегов появится целый вражеский флот.
— Может быть, стоит заняться кораблем в первую очередь?
— Если я не смогу помочь Бриду, у меня может все равно не хватить времени на постройку.
— А эти речные ловушки... их долго делать?
— Я могу изготовить несколько штук за восьмидневку. А что?
— Мне подумалось, что было бы неплохо обзавестись ими прямо сейчас. Вдруг Белые решат не дожидаться весны?
— Тогда им придется выступать без промедления, пока реки не сковал лед, — замечает Кадара, принимая у Лидрал поводья.
— Стоит ли тебе ездить верхом?
— Мне случалось ездить в куда худшем состоянии. Как и большинству моих бойцов.
— Лошадь накормлена и вычищена, — говорит Лидрал, поглаживая шею гнедой. — В сумах припасы: сыр, сушеные яблоки и толченый звездочник, тебе от кашля. А еще свежий каравай — поделись им с Бридом.
— Если что-нибудь останется, — улыбается Кадара.
— Даже ты не сможешь умять по дороге все, что мы понапихали в твои сумы, — улыбается ей в ответ Лидрал.
— Примерно через восьмидневку я привезу вам в Клет свои поделки, — обещает Доррин.
— Пошли сначала гонца. Может случиться, что мы переберемся в какое-нибудь другое место, — говорит Кадара, но, поймав взгляд собеседника, качает головой: — Прости, я не подумала. С лошадьми, надо полагать, туго.
