Что ему еще нужно? Юноша припоминает, что у него уже имеется плотная куртка, спальный мешок, перчатки, сменные сапоги и мешочек с целебными травами — а теперь еще непромокаемый плащ и седельные сумы. А вот из оружия — только посох. Конечно, есть еще два ножика — поясной и для вырезания по дереву — но это инструменты, а не оружие. Правда, носить меч он бы все равно не смог.
А вот припасами стоит запастись поосновательнее: а вдруг он все же разлучится со своими спутниками? Это соображение заставляет его взять еще несколько пакетов с сыром.
Пока Брид рассматривает те здоровенные сумы, от которых отказался Доррин, лавочник вновь возвращается к рыжеволосому.
— За все про все будет два с половиной серебреника.
Доррин выуживает из кошелька деньги и вручает торговцу.
— Уложить все в сумы?
— Пожалуйста, — Доррин оглядывается на собаку, которая поднимает голову, пытается выпрямиться и садится.
— Эй, приятель, как ты это сделал?
— Что?
— Бедная старушка не могла двигаться — у нее отнялись лапы.
Доррин краснеет.
— Ты часом не с Отшельничьего?
Понимая, что соврать он не сможет, Доррин кивает.
— Никому не говори. Здесь ваших не жалуют.
Доррин молчит.
— Эй, малый!
— Ну?
— Похоже, я с тебя лишку взял. Вот твоя сдача, — усатый вручает Доррину несколько медяков, а потом добавляет к ним деревянный жетон. — А это отдашь Геррину, он сейчас в конюшне. Скажешь, что тебя Хертор послал. Это я, стало быть.
Лавочник протягивает через прилавок наполовину уложенные сумы.
— Спасибо, — говорит, принимая их, Доррин. — Надеюсь, ей, — он кивает в сторону собаки, — малость полегчало. Пусть сидит у печи, тепло ей на пользу.
— Ежели на птицу охотиться, так ей равных не было, — повторяет торговец тихим голосом. — Ладно, паренек, ступай к Геррину. И смотри, не выставляйся со своими умениями.
— Не буду, — заверяет его Доррин.
Брид ворочает тяжеленные сумы.
— Я иду на конюшню, — говорит Доррин Кадаре, поглядывающей на собаку.
— Хорошо, но отдай свою долю денег за припасы.
— Сколько с меня? — Доррин снова лезет в кошель.
— Думаю, медяков пять.
— Надо будет добавить — скажи, — говорит он, вручая монеты.
— С тебя два серебреника, молодой господин, — звучит суховатый голос торговца, обращенный к Бриду.
Доррин молча выходит на холодный ветер и, закрыв за собой дверь, останавливается на крыльце, размышляя, не подождать ли спутников. Наконец он вздыхает и, стараясь не смотреть на оборванных прохожих, с посохом в руке и перекинутыми через плечо сумами бредет в сторону конюшни.
Снизу, из гавани, доносится звук корабельного свистка. Юноша рассматривает фасады зданий. Несмотря на холод, конюшня пахнет так, как и должна пахнуть конюшня. Войдя внутрь, Доррин вынужден смотреть под ноги, чтобы не вляпаться в навоз.
Геррин обнаруживается в дальнем конце конюшни, где он с усилием грузит на телегу прессованные кипы сена.
— Прошу прощения, — подает голос Доррин.
— Чего надо... — натужно хрипит конюх. — Пособил бы, что ли...
Оставив пожитки возле пустого стойла, юноша помогает конюху забросить тяжелый тюк.
— Так годится?
— Нормально. Положи следующий поперек.
Доррин забрасывает на место еще пару кип.
— Молодец. Хочешь, иди ко мне помощником конюха.
Доррин смущенно мотает головой.
— Тебе что, не нужна работа? Парень ты ловкий, но хорошую работу найти непросто.
— Прошу прощения, почтеннейший, но, по правде сказать, я подыскиваю себе лошадь. Меня сюда Хертор послал. Ты ведь Геррин? — покраснев, отвечает юноша.
— Лошадь нужна? И ты таскал сено?
— Так ведь видно же было, что тебе трудно.
Конюх с сомнением качает головой:
— Хертор, Хертор... Приходят тут всякие, говорят, будто от Хертора...
Доррин протягивает деревянный кругляш.
Геррин с сомнением качает головой:
— Это хорошо, но ты слишком молод, чтобы покупать лошадь. Да и чтобы путешествовать в одиночку.
— Я не один. У меня двое спутников, и им тоже потребуются лошади. А сейчас они подбирают снаряжение.
— Только дурачье покупает сначала снаряжение, а потом лошадей.
Доррин молчит — возразить ему нечего.
— А ты мастер ездить верхом?
— Нет, разве что умею держаться в седле, — отвечает Доррин, не слишком радуясь необходимости признавать свои недостатки.
Конюх, фыркнув, направляется к передней части конюшни.
Доррин плетется за ним, размышляя о превратностях судьбы, забросивших его в чужую страну и заставивших иметь дело с этим не слишком-то дружелюбным малым. Впрочем, разве у него был выбор? Лортрен сообщила ему, что он не сможет вернуться раньше следующего лета, причем за это время должен будет непременно побывать в Фэрхэвене и уразуметь, по какой именно причине ему пришлось покинуть Отшельничий. Юноша глубоко вздыхает и, задумавшись, едва не попадает ногой в сточный желоб.
— Поосторожнее!
Похоже, осторожность должна стать его главным качеством.
— Посмотри вон ту. Но меньше, чем за два золотых, я не отдам ее даже ради Хертора.
Доррин видит стоящую в стойле вороную лошадь с белой отметиной на лбу.
Лошадь ржет и показывает зубы. Чтобы успокоить ее, Доррин тянется к ней чувствами, и она позволяет ему погладить себя по холке.
— А ты говорил, будто не разбираешься в лошадях.
