Лидрал направляет повозку внутрь, где над глинобитным полом витает легкий аромат специй.
— Разгружай, а если приберешь в конюшне, то можешь занять на ночь каморку конюха. Конюха-то у меня нет, Фрейдр не нанимает. Говорит, что коли лошадьми пользуюсь только я, то это мое дело.
— А помыться у тебя можно? — спрашивает Доррин.
— Ступай в умывальню и мойся сколько угодно, пока воду качаешь. Только потом прибраться за собой не забудь, — говорит Лидрал, завязывая последний ремень упряжи и ведя лошадь ко второму стойлу. — Вы трое можете воспользоваться тремя последними стойлами, в том конце. Правда, полагаю, что они нуждаются в некоторой чистке. Но это после того, как вы поможете мне с разгрузкой.
— А Фрейдр... — начинает Кадара.
— Это мой брат. Он и Мидала живут на третьем этаже, а мои комнаты — когда я бываю в Джеллико — на втором. Фрейдр управляет моим имуществом и ведет мои дела в Джеллико.
— Что куда нести? — спрашивает Брид.
— В пурпурных кувшинах порошок глазури. Их надо отнести наверх и поместить в ларь, помеченный таким же знаком, как и кувшины, — изображением горшочка.
— А что такое цирановое масло? — интересуется Доррин.
— О, с этим будь поосторожнее. Это очень редкое масло, а место для него на втором этаже. Там есть ларь, помеченный зеленым листом.
— Интересно, насколько оно редкое? — размышляет вслух Кадара, вскидывая на спину увесистый мешок.
— Настолько, что одна бутыль стоит полтора золотника. А в твоем мешке сладкая свекла. Положи ее вон в тот ларь.
— Что еще? — спрашивает Брид, успевший отнести свой груз и вернуться.
Доррин поднимается по лестнице медленно и осторожно, потому как лишних восемнадцати золотников у него нет. А перетащив наверх помимо масла еще множество ящиков и тюков со всякой всячиной, он начинает понимать, отчего у Лидрал такие широкие плечи.
— Там умывальня, — указывает хозяйка на дверь в дальнем конце помещения. — Мне надо поговорить с Фрейдром, так что ужин у нас будет поздно. До той поры можешь прогуляться, целитель.
— Только после того, как умоюсь и приведу себя в порядок. Щетку бы еще раздобыть...
— Ох и привереда же ты, Доррин, — фыркает Кадара. — Попал в новый, незнакомый город, а думаешь только о щетке.
— Не только. Еще и о том, как от меня пахнет.
— В кладовой есть несколько щеток и скребниц. Бери любую, но лучше не самую новую, — говорит, задержавшись, Лидрал.
— Спасибо. И от меня, и от Меривен.
— Так значит, ты дал лошади имя?
Доррин краснеет.
Лидрал отступает за дверь, ведущую в жилые помещения.
— Давай я помоюсь первой, — предлагает Кадара. — Стирать я не буду, а ты в это время сможешь почистить свою Меривен.
— Хорошо.
Пока Кадара моется, Доррин успевает расседлать и почистить лошадь. Потом он качает воду, а когда успевает накачать две полные бадьи, появляется Брид. Он обнажен по пояс, в руках полотенце и бритва для отросшей щетины. А с ним и Кадара, переодевшаяся в серые штаны и тунику и повязавшая голову прекрасно оттеняющим ее волосы и глаза ярко-зеленым шарфом.
— Я, пожалуй, схожу на рынок, — говорит Кадара. Теперь, смыв с лица дорожную пыль, с загаром, почти скрывающим веснушки, она напоминает гравюру с изображением стража Западного Оплота — воительницы столь же грозной, сколь и прекрасной.
— А на рынок-то зачем? — спрашивает Брид с другого конца умывальни.
— Куплю кое-что.
— Что?
— Кое-что для женских надобностей.
Доррин стирает сначала дорожные брюки, а потом и тунику, Брид, умывшись и побрившись, уходит.
Выстирав всю грязную одежду, юноша развешивает ее сушиться в пустом стойле на веревке.
— Тебе не стоило так утруждаться, целитель, — с Лидрал — молодой мужчина немногим старше Доррина. У него темная бородка и холодные голубые глаза. — Это мой брат Фрейдр.
— Рад познакомиться. Меня зовут Доррин.
— А где твои спутники?
— Пошли на рыночную площадь. Я и сам хочу прогуляться, только вот закончу со стиркой.
— Ладно, а потом ждем тебя на ужин. У меня уже нашлись покупатели на серран, так что поездку можно считать удачной. Приходи.
Прихватив чистую одежду, Доррин тщательно моется, потом вытирает помещение и наконец одевается. Прихватив посох, он выходит на улицу.
Направляясь к рыночной площади, юноша отмечает немногочисленность прохожих — их слишком мало, даже если принять во внимание пасмурную и ветреную погоду.
Доррин минует несколько палаток оружейников, но торгуют они исключительно клинками Белых из белой бронзы. Железа нигде не видно — неужто город целиком во власти Белых магов?
— Доррин! — Брид машет ему рукой.
Помахав в ответ, юный целитель идет ему навстречу.
— Ты Кадару не видел?
— Да я только-только сюда пришел, — отвечает Доррин, остановившись и бросая взгляд на ближайший к нему прилавок.
— Семена! Лучшие семена пряных трав по эту сторону Сутии! — расхваливает свой товар человек, чьи светлые волосы имеют нездоровый желтый оттенок, а серая одежда как-то странно отсвечивает белизной. Мешочки с семенами выставлены на маленькой одноколке, какую могла бы прикатить и собака.
