— В Западных Отрогах похуже, — усмехается Лидрал. Едущий впереди Брид демонстрирует абсолютный слух, распевая Гимн Храма.
— Ты прекратишь или нет? — рявкает Кадара.
Доррин ухмыляется, но ухмылка исчезает бесследно, как только собственный посох ударяет его по щеке, отскочив от торчащего из стены ущелья оледенелого корня.
Еще четыре крутых спуска, и они попадают в новое ущелье. Правда, оно такое узкое, что едут они в тени, в трещинах по левую сторону тропы еще не растаял лед, а полуденное солнце освещает лишь вершины утесов.
Кадара кутается в теплый плащ.
— Вверху впереди сторожевые башни, — предупреждает Лидрал. — Держите руки подальше от оружия.
— Сторожевые башни? Но мы же еще в горах! — удивляется Кадара.
— А кто сказал, что город непременно должен стоять на равнине? — спрашивает Лидрал.
Вскоре ущелье расступается, открывая вздымающуюся почти на сто локтей каменную стену с окованными железом воротами. Надвратные укрепления заняты стрелками, некоторые арбалеты нацелены на подъезжающих. Перед воротами, рядом с каменной сторожкой, стоят двое воинов в стеганой серой униформе.
Лидрал останавливает повозку.
— А, Лидрал... Кого ты к нам привезла? — рослый детина с плечами пошире, чем у Брида, направляется к ней.
— Два охранника и целитель, — Лидрал кивает в сторону Доррина.
— Что ж, посох у паренька и впрямь имеется, да и вид соответствующий. Ну а уж эта парочка — точно охранники. Впрочем, что я! Тебе можно доверять так же, как прежде — твоему отцу. А жаль, давненько мои люди не практиковались на живых мишенях. Даже Белые стражи не рискуют спускаться по нашим ущельям.
— Рискнут, Нерилат, и раньше, чем ты думаешь.
— Так говорил еще твой отец.
— Он лишь чуточку торопил события. Сначала они захватили Хидлен, потом Кифриен.
— Там не было гор, чтобы преградить им путь.
— И то правда. Так можно ли нам войти и обрести безопасный приют в Аксальте?
— Этот вопрос решается с помощью уплаты въездной пошлины.
— Ах да, пошлина... — однако, произнося это, Лидрал и не думает развязывать кошель.
— Вот-вот, пошлина. Поскольку охранники с оружием, сбор такой — с каждого клинка по два медяка. Медяк с тебя, ну а с целителя, само собой, ничего.
— А может, мои охранники только ученики?
— Лидрал, я же сказал: «с каждого клинка», ученический он, нет ли.
— Ладно, Нерилат. Стало быть, пять медяков. А ты знаешь, что великий маг хаоса вздымает горы на высоких равнинах меж Галлосом и Кифриеном?
— Свежо предание, да верится с трудом, — фыркает начальник караула.
— Я бы и сама рада не верить, но собственными глазами видела, как дымятся на горизонте эти новые горы.
— Кифриен от нас далеко.
— Вот-вот. Кифриенцы тоже думали, что Фэрхэвен от них ой как далеко.
— Ладно, Лидрал, гони пять медяков.
— Получай, — женщина достает монеты.
Нерилат делает жест, и внешние ворота открываются, а внутренние опускные решетки почти бесшумно уходят вверх. Забравшись на козлы, Лидрал щелкает вожжами и направляет повозку под арку.
Миновав тоннель, они подъезжают к внутренним воротам, уже распахнутым. К тому времени решетка позади них опускается, а наружные створы наглухо закрываются. Выглядит внушительно. В прежние времена ни одно войско не могло бы взять эти стены.
— Давно все это построено? — любопытствует Доррин.
— Укрепления возведены еще до того, как наша семья начала заниматься торговлей. Но сейчас это не имеет значения. Какая крепость устоит перед чародеем, воздвигающим или обрушивающим горы?
— Чего не понимаю, того не понимаю, — качает головой Брид. — Зачем этому Белому тратить такую мощь, возводя горы? Какова его цель?
— Кто знает? — хмыкает Кадара.
— Это требует огромной энергии и сосредоточенности, — задумчиво произносит Доррин. — Человек, обладающий такими возможностями, не станет растрачивать силы попусту.
— Может быть, таким образом он демонстрирует свое могущество? — предполагает Лидрал, поворачивая повозку по мощеной камнем дороге.
Сам город лежит ниже, посреди долины, не совсем очистившейся от снега.
— Просто раз он Белый, то злой и стремится к разрушению, — говорит Кадара. — Во всяком случае, твой отец, наверное, объяснил бы все именно так.
— Наверное, — откликается Доррин, потирая ушибленную собственным посохом щеку и думая о том, почему его отец считает всех Белых магов злыми. Чародей, настигший их на дороге, был могуч — настолько могуч, что Доррин почувствовал себя беспомощной мошкой, но... но вот зла как такового Доррин не ощутил. Лишь белизну хаоса. А обязательно ли хаос несет зло? Быть может, он просто... хаотичен?
— Лортрен думает так же, как твой отец, — добавляет Кадара. В окруженной крутыми утесами долине насчитывается не больше сотни жилищ. На западе в скальных стенах виден один-единственный проем.
— Это место выглядит так, будто создано магией.
— Я понял! — неожиданно восклицает Брид. — Это придает происходящему смысл.
— Ты о чем? — Лидрал в очередной раз поворачивает повозку на извилистом спуске, и скрип осей как будто подчеркивает вопрос Кадары.
— О чародее. Зачем ему тратить мощь попусту, если он мог бы разрушить этот город?
