— Эх! — машет рукой жилистый, повязывая шею платком. — Что ты за человек: как что скажешь, непременно испортишь настроение, — он пришпоривает коня.
— Не нравится мне это, — говорит Кадара, подъезжая к Бриду.
— А что мы можем поделать?
— Домой теперь не вернуться. Белые перерезали путь на Отшельничий, и нынче туда плавают только контрабандисты. А я еще не настолько впала в отчаяние, чтобы обратиться к ним.
— Пожалуй, я тоже, — соглашается Брид.
— Это не просто пятно хаоса. Это начало распроклятой войны.
— Похоже на то.
— «Похоже»? И это все, что ты можешь сказать?
— А что еще я мог бы сказать? — со вздохом говорит Брид. — Порой мне жаль, что я не кузнец и целитель, как наш Доррин. Интересно, как у него дела?
— Наверняка, как обычно. Кует да исцеляет, исцеляет да кует, а все вокруг на него не нарадуются.
— Может быть, — Брид щелкает поводьями, чтобы сократить разрыв между ними и арьергардом отряда. — Но сдается мне, у него есть свои трудности. Такой уж выдался год.
Яррл поворачивает на наковальне металлический брус, подставляя его под равномерные удары Доррина. Потом кузнец снова отправляет заготовку в горн, а перед тем как вернуть на наковальню, достает пробойник. Доррин легко постукивает по пробойнику, образуя паз. Яррл достает вторую заготовку и помещает выступ точно над пазом. Точный удар Доррина, и металлическая затычка становится на место. Еще один удар, и Яррл, кивнув, возвращает деталь в горн.
Затем стальной прут закручивается спиралью, но эту работу кузнец выполняет сам. Доррин тем временем подгребает разворошенный древесный уголь.
Рейса заходит в кузницу и, остановившись у мехов, ждет.
Яррл раскаляет почти готовую пружину до вишнево-красного цвета и окунает ее в бак. Когда железо сереет, он вынимает пружину, опять помещает в горн и следит за накалом. Лишь когда кузнец откладывает деталь в сторону, Рейса заговаривает:
— Там парнишка пришел, назвался Ваосом. Спрашивает Доррина.
— Знаешь его? — поворачивается к Доррину Яррл.
— Это Кирилов конюх. Хороший парень.
— Бьюсь об заклад, пришел канючить работу, — ворчит Яррл.
Рейса, переступив через кучу ломаных тележных деталей, выходит наружу.
— Ты мог бы его взять, — негромко обращается к Яррлу Доррин.
— Зачем это? Ты что, уходишь?
— Я... — Доррин смущается. — Мне хотелось бы малость подзаняться целительством.
— Не скажу, чтобы меня это удивило, — бурчит Яррл, сплевывая в угол. — И когда ты уходишь?
— Я не хочу уходить. Мне хотелось бы по-прежнему работать здесь, но уделять некоторое время и целительству.
— Доррин, человек не может заниматься двумя ремеслами сразу.
— Мне кажется, я смогу. Ты позволишь мне попробовать?
— У меня никогда не было работника лучше, — Яррл снова сплевывает. — Иной за восьмидневку столько не наработает, сколько ты за полдня. Ты как, по-прежнему будешь трудиться с полудня до полуночи?
— Хотелось бы. Мне нравится кузнечное дело.
— Ну... — Яррл смотрит себе под ноги и кашляет. — Давай посмотрим этого паренька. Мне нужен кто-то на меха и точильный камень.
Ваос, русоволосый парнишка с зелеными глазами и здоровенным, чуть не во всю щеку, кровоподтеком, сидит на ступеньках крыльца и гладит Зилду, пытающуюся в благодарность отгрызть голенища его и без того драных сапог.
— Господин Доррин... Господин кузнец...
— Что случилось? — интересуется Доррин.
— Да эта история с Нисо... Форра сказал, что это моя вина; будто бы я дрыхну вместо работы. А я весь день вкалывал, и воз с сеном разгрузил, и стойла вычистил. А они мало что денег не заплатили, так еще говорят, что я должен даром отработать четыре восьмидневки.
— Иди-ка сюда, — подзывает паренька Доррин. Тот подходит. Коснувшись его щеки, целитель ощущает пульсирующую боль не только в ней, но и в спине.
— Ты хоть сдачи-то дал?
— Форре дашь, бугаю этакому. Я вырвался и удрал.
Доррин отводит руку, успев немного смягчив боль.
— Он правду говорит, — обращается он к кузнецу. — Они его отлупили.
— Так тебе нужна работа, малый? — спрашивает кузнец. — Значит так: кормежка, уголок в кузнице и полмедяка за восьмидневку.
Ваос расправляет плечи.
— На конюшне мне тоже платили полмедяка за восьмидневку, но там мне еще перепадало от посетителей.
Этот мужественный порыв вызывает улыбку не только у Доррина, но и у Яррла.
— Значит, так, — говорит Яррл, — полмедяка с тебя пока хватит, но я справлю тебе новые сапоги и штаны. А если ты и в кузне покажешь себя таким же бойким, то каждую вторую восьмидневку будешь получать полмедяка дополнительно. Сладили?
— Да, почтеннейший. С чего прикажешь начать?
Доррин улыбается вышедшей на крыльцо Рейсе. Та наклоняется, выдыхая на холодке пар, гладит Зилду, улыбается в ответ и ускользает обратно на кухню.
— Будешь крутить точильный камень. Уж на педаль-то нажимать, небось, сумеешь, — ворчливо отвечает Ваосу Яррл.
Но бросив беглый взгляд на Доррина, кузнец едва заметно улыбается.
Вымпел с трилистником обвис на шесте над небольшим, но очень аккуратным домиком. Доррин привязывает Меривен к изгороди.
