Лукаво улыбаясь, девушка спросила, узнал ли он ее: ведь прошлой осенью они встречались на вокзале… И знает ли директор, где сейчас проходчик Дмитрий — такой черномазый, как цыган?
Первый вопрос смутил Северцева. Не найдя ничего лучшего, он ответил сразу на второй:
— Только вчера расстался с ним на перевале. Скоро поставим там радиостанцию, тогда сможете переговариваться.
— Михаил Васильевич, переведите меня туда работать, у меня серьезные причины!
Догадываясь, каковы эти серьезные причины, Северцев обещал помочь ей.
Довольная девушка заторопилась с приготовлением ужина: скоро придет Валерия Сергеевна с разведчиками, а у нее ничего не готово! Включила радиоприемник — пусть гость слушает музыку.
Москва транслировала концерт Рахманинова. Странно было слушать музыку в этих высоких безлюдных горах. Но потом Северцеву показалось, что именно здесь и надо ее слушать. Все здесь настраивает душу человека на особый лад, оставляя его как бы наедине со строгой красотой извечного, с простым и мудрым величием природы.
Прозвучал светлый, торжественный финал. После минутной тишины голос диктора передал информационное сообщение о состоявшемся на днях Пленуме Центрального Комитета партии, рассмотревшем вопросы дальнейшего подъема промышленности.
Северцев нагнулся к приемнику и слушал, стараясь не пропустить ни одного слова.
…Пленум констатировал, что главные причины неудовлетворительного внедрения новой техники — слабое руководство со стороны министерств и ведомств… зазнайство и самоуспокоенность многих руководящих работников…
— Так это же прямо про нашего Птицына! — засмеялся Михаил Васильевич. — Только поймет ли он?
Голос диктора временами совсем пропадал, потом появлялся опять. Северцев слышал только отдельные фразы, но и по ним составлялось ясное представление: партия начинает серьезнейшую перестройку работы промышленности.
…Усилить работы по проектированию новых систем разработок месторождений, шире внедрять открытый способ добычи…
— Батюшки! Это о нас! — снова не удержался Северцев и радостно потер руки.
Слышимость ухудшалась, теперь он с трудом улавливал смысл того, что говорил далекий голос.
…В аппарате министерств и предприятий много излишних звеньев, штаты все еще велики. Аппарат управления в значительной мере оторван от производства, отвлекает работников от непосредственного участия в создании материальных ценностей…
Слушая эту передачу, Северцев вспомнил во всех подробностях разговор с Сашиным. Вот сказано и о чрезмерной централизации управления: она мешает оперативно руководить предприятиями, снижает ответственность местных органов за работу промышленности!
Диктор умолк, а Северцев все еще сидел, подперев голову руками. Оглянувшись на радистку, хлопотавшую над чугунком, он тепло улыбнулся ей. Ему казалось, как и многим в этот час, что партия подслушала его собственные мысли.
— Конечно, я узнал вас, — сказал он девушке. — Я вам очень благодарен, Зина.
Северцев вышел из палатки и зашагал по узкой тропке. Ему хотелось поскорее встретить Валерию, поделиться с ней важной новостью.
Отойдя от стана уже примерно на километр, он увидел Валерию. Она шла впереди — загорелая, в белой майке и спортивных брюках. Каштановые волосы прикрывала цветастая косынка. За ней тянулась вереница таких же загорелых девушек и парней, тоже в спортивных костюмах, с геологическими молотками в руках.
Валерия остановилась, пропустила разведчиков вперед, подошла к Северцеву, прямо взглянула ему в глаза.
— Ты, оказывается, смелый? Дорогу рискнул строить… — сказала она.
— Что там дорогу!.. Мы скоро всю Сосновку заново перекроим! Ты послушай только…
Он рассказал ей все, что сумел услышать по радио.
Валерия спросила:
— Это все правда или ты хотя бы частично выдаешь желаемое за действительность?
— Я очень точно запомнил, от слова до слова…
Она задумалась.
— Берутся и за нас. Значит, нужно спешить с разведкой!.. Пройдем на канавные работы! Мы обнаружили новую — прекрасную! — жилу. Здесь недалеко… несколько минут ходьбы. Пойдем туда! — И быстрым, легким шагом, словно вовсе не устала, пошла, показывая дорогу.
Михаил Васильевич догнал ее, нерешительно взял под руку. Валерия сразу отдернула свою руку.
— Ты что, по улице Горького разгуливаешь?.. И так пошли про нас разговоры. Хочешь дать еще повод?..
— Какие разговоры? — с трудом поспевая за ней, досадливо спросил Северцев.
Сорвав на ходу длинную травинку с махровой макушкой, она прикусила стебелек ровными белыми зубами.
— У гостиницы вместе стояли?.. Чай вместе пили?.. Ночью на реку ходили?.. На разведку ты приехал?.. Персональным делом попахивает, товарищ директор!
Северцев удивленно покосился на нее:
— Что с тобой? Кого могут убедить такие идиотские доводы?
— Для сплетников вполне достаточно и половины.
Странные побуждения возникали иной раз у Северцева, когда он разговаривал с Валерией. Кто мог бы сказать — почему он ни с того ни с сего рассказал ей о последнем письме Ани, пытался передать, как встревожило его это письмо.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — с горечью перебила его Валерия.
