Аня промолчала. Теперь ей было известно, что за неприятности у мужа, и они не пугали ее: Михаил знает, что делает. Она всегда верила в него.
Птицын встал и, кривясь от сердечной боли, ушел в дом. За ним засеменила перепуганная Серафима Валентиновна. Аня поднялась. Оставаться здесь дольше было бессмысленно. Вернулась хозяйка, тихо прикрыла за собой дверь.
— Совсем плох! Терзают ему сердце… Что вы, Анечка, слышали о новом пенсионном законе?
— Слышала, что поднимут пенсии низкооплачиваемым, подрежут высокие пенсии. А что? Почему вы об этом задумались?
— Голова кру́гом идет. Ползут страшные слухи: всех работающих пенсионеров лишат пенсии… Как вы считаете, дорогая: подавать, скажем, Александру Ивановичу заявление об уходе с работы или подождать?.. Прямо-таки, вы знаете, не с кем посоветоваться… — не умея скрыть волнение, призналась хозяйка.
— Что касается Александра Ивановича, мне кажется, ему давно бы пора уйти, — сухо сказала Анна, открывая дверь.
Серафима Валентиновна только колыхнула могучим бюстом, что, видимо, помогло ей проглотить неожиданную пилюлю. Но от резкостей удержалась. Криво усмехаясь, она сказала:
— Спасибо за совет. Когда едете к мужу?
— А это почему вас интересует?
— Больше это должно бы интересовать вас… Видите ли, дорогая, есть сведения, что ваш супруг стал очередной жертвой местной жрицы любви… От души советую вам не терять времени…
— Откуда такие сплетни? — вскинулась Анна.
— Из достаточно надежного источника. К сожалению, но это так. От Никандрова, дорогуша. Всего наилучшего! — Серафима Валентиновна растянула мясистые губы в приветливую улыбку. — Даша, проводите мадам! — крикнула она в сад.
Идя по скользкой дорожке, Аня слышала, с каким грохотом захлопнулась дверь террасы.
Шла она быстро, не чувствуя под собой ног. Ее всю трясло. От возмущения и от обиды за Михаила. Но постепенно закрадывалось в голову такое неотвратимое в подобных случаях: «а вдруг?..» Отгоняя от себя подозрения, презирая себя за то, что они могли хотя бы возникнуть, она все же остановилась на вполне ясном решении: нечего ждать отпуска Михаила, надо самой — и немедленно! — собираться к нему.
Но она не может бросить сына, квартиру! Тем более не следует это делать теперь… Почему — теперь? Что значит это «теперь»?.. Это ведь значит, что если у Михаила появилась другая женщина… Какая чепуха!.. Но всегда нужно думать о худшем…
Нет! Чтобы просто-напросто успокоить себя, убедиться самой, она поедет к нему завтра же! Нет, сначала надо написать письмо и потребовать от него правды. А тогда будет видно, как поступать дальше…
Птицын сказал секретарю, что будет готовиться к важному докладу, распорядился никого к нему не пускать и закрылся в кабинете. Нужно было многое основательно обдумать и тщательно взвесить, чтобы, не приведи господь, не дать маху. Положение получается просто глупое: новый закон о пенсиях правительство может принять каждую минуту, а он все еще не знает, что ему предпринять! Шофер, уборщица, садовник радуются новому закону — им терять нечего. А каково ему?.. Лишиться двух тысяч в месяц — радости мало! Говорят, тех, кто работает, вообще лишат льготных пенсий. А уж потом получишь ее, голубушку, только в общем порядке, когда тебе стукнет шестьдесят. Не плохо помолодеть на десять лет, но не таким способом.
Все утро ушло на звонки к знакомым. Птицын выпытывал новости, шутливо спрашивал совета, как поступить ему, работяге-пенсионеру… Ответы были мало успокоительны: знакомые советовали ждать принятия закона и не волноваться. На худой, мол, конец, можно прожить и без пенсии.
Обзвонив всех, кого мог вспомнить, Птицын соединился с квартирой Шахова. К телефону подошла Клавдия Ивановна. Птицын спросил о самочувствии больного, осторожно намекнул на возможность скорого ухода Николая Федоровича на постоянный отдых: к сожалению, новый пенсионный закон многих вынудит подумать об отставке… Клавдия Ивановна сдержанно ответила, что Шахов пенсии никогда не получал, хотя имел на нее право. Птицын извинился: он, видимо, не так выразил свою мысль. Николай Федорович всегда во всем для всех — высокий пример. Он, Птицын, имел в виду, собственно говоря, только состояние здоровья… Но он надеется, что все будет в порядке. Он желает самого скорейшего и полного выздоровления.
— Ортодоксальный Дон-Кихот образца военного коммунизма, — вслух высказался Птицын, предварительно убедившись, что трубка плотно легка на рычаг.
Он заставил себя просмотреть почту. Сводки за первую декаду не радовали: большинство предприятий не выполнило плана. Что поделаешь, на многих предприятиях все еще действует неписаный закон: в первой декаде спячка, во второй — раскачка, а в третьей — горячка. Птицын привычно набросал всем комбинатам и рудникам оперативные задания на вторую и третью декады. Подумав, он сочинил еще одну телеграмму, в которой потребовал от рудников немедленной информации о мероприятиях, намеченных для безусловного выполнения месячного плана добычи и обработки руды. Информации эти в главке никто не читает, но пусть они будут на всякий случай подшиты к делу!
