— Я давно хочу спросить тебя, папа, — снова вмешался в разговор Виктор. — А куда идут вольфрам и молибден с ваших рудников?
— Куда, говоришь, идут? — рассеянно повторил Михаил Васильевич. — Да как тебе сказать… Вольфрам и молибден породили сотни новых марок стали, сынок. Невиданной раньше прочности…
— А дамасская? — перебил Виктор отца.
— Это верно ты заметил. Но видишь ли, в чем дело… Некоторые сорта дамасской стали как раз и содержали вольфрам. Уже в наш век вольфрамовая сталь шла на пушечные стволы и бронебойные снаряды. А вообще-то, вольфрам нужен всюду: в металлургии, электропромышленности, в пиротехнике. Вот электрическая лампочка: нить в ней вольфрамовая. Лампы в приемнике сделаны с добавкой вольфрама, в телевизоре — тоже. Вот это и дает наш Сосновский рудник. Мы пришли в горы на смену гномам… — улыбнулся Михаил Васильевич.
продекламировал Виктор.
— Ух ты, молодчина! Так хорошо помнишь Гейне?..
Мысль Виктора совершила внезапный скачок:
— А если взаправду у вас будет сокращение, ты поедешь обратно на рудник?
Немного подумав, Северцев ответил:
— Нет. Все-таки не собираюсь.
— Виктор, тебе давно пора спать. Иди и не приставай к папе, он и так устал с дороги, — решительно прервала Аня.
Северцев ехал в министерство несколько встревоженным — сказался ночной разговор с женой.
Аня была очень обеспокоена. Всегда готовь себя к неожиданностям! Особенно в Москве почему-то… Прожили вместе почти два десятка лет и до последнего времени не имели крова над головой, мотались с рудника на рудник, всю сибирскую тайгу исколесили вдоль и поперек… В какие только медвежьи углы не бросали Северцева в порядке ликвидации прорыва или укрепления руководства! Северцев?.. Он всегда поедет, поедет куда угодно, не думая о себе и семье. Слова не скажет… Но вот теперь наконец закончилась бродячая жизнь. И пусть не думают в министерстве, что Северцевы начнут ее сначала! Романтика хороша в двадцать лет, а человеку с седой головой не очень-то к лицу… Из-за бродяжьего нрава Михаила вдосталь помоталась и Аня. Совесть ее чиста: сотням таежных ребятишек она дала знания. Теперь она думала о собственном сыне!..
Беспокойство Ани в какой-то степени заразило Михаила Васильевича. Он видел, что жена по-своему права: менять работу было бы сейчас совсем некстати…
Подъехав к воротам министерства, Северцев отпустил машину. Вошел во двор, по-осеннему голой тополевой аллеей прошел к главному входу в большое неуклюжее здание. «Угораздило же кого-то смастерить такой сундук», — раздраженно подумал он, поднимаясь по ступенькам. Поздоровался со знакомым вахтером и стал в длинную очередь к лифту. Сразу же заметил перемены: широкий коридор первого этажа перегородили стеклянной стенкой, за ней виднелись два длинных ряда канцелярских столов и склонившиеся над бумагами головы. На четвертом этаже — такая же картина. Северцев только удивленно пожал плечами.
Навстречу ему семенил опрятный старичок в синей толстовке, с галстуком-бабочкой — главный бухгалтер их главка, добрейший из министерских бухгалтеров.
— Здравствуйте, батюшка Михаил Васильевич. С приездом!
— Здравствуйте, Евгений Сидорович. Вижу, у вас новости: сокращаете штаты!.. — Северцев кивнул в сторону стеклянной перегородки.
— И не говори, батюшка ты мой! Два новых отдела организовали… На пятом этаже, прости за выражение, даже уборные под канцелярию забрали, народ обижается, что бегать вниз приходится… — разводя руками, скороговоркой проговорил старичок.
— А я-то слышал, что у нас сокращения намечаются! — в полувопросительной форме продолжал Северцев, внимательно присматриваясь к выражению лица Евгения Сидоровича: тот обычно знал все.
— Болтают всякое. А коридоры заселяют. Сократим опять уборщиц да секретарей: их у нас на десять сокращений хватит… — хихикнул старичок и, поклонившись, той же семенящей походкой заторопился дальше.
Северцев понимающе улыбнулся.
В приемной перед его кабинетом модно одетая, с крашеными светлыми волосами секретарша Милочка самозабвенно болтала по телефону. При появлении Северцева она бросила трубку и, поспешно ответив на его приветствие, принялась усердно собирать в папку разбросанные по столу документы.
Михаил Васильевич разделся, достал из портфеля нужные бумаги и отправился к начальнику главка.
В прокуренной приемной толпились люди. Трезвонило несколько телефонов. Чуть ли не все, кто снимал трубку, немедленно требовали итоговых сводок за октябрь, грозили лишить кого-то премии за задержку сводок по капитальному строительству, кого-то ругали за срыв плана по валовой продукции…
Птицын сидел в кабинете один. Он разговаривал по двум телефонам сразу и тоже требовал злополучных сводок. Зажав одну из трубок между головой и плечом, он высвободил правую руку, протянул ее Северцеву, улыбнулся ему, указал на кресло и стал что-то торопливо записывать.
