Они оказались в лаборатории. На длинном широком столе стояли реторты, перегонные кубы, медная и стеклянная причудливой формы посуда. Лежали дорогие сердцу чернокнижника астролябия, небесные атласы и таблицы
Годунов и Грязные успели встать за полки с огромными книгами в телячьих переплетах, а меж книг - банки, склянки, горшки. В полутьме комнаты спрятавшихся не было заметно.
- Зенке! – окликнул Бомелий.
Зенке не откликнулся. Годунов обрадовался: он не ошибся. Когда входили, палаты были пусты.
В дверь легко ударили костяшками пальцев. Три стука, два, три. Бомелий отпер, ругаясь, куда пропал Зенке. В проходе грудилась целая боярская делегация: Иван Андреевич Шуйский с тревожным сыном Василием и двоюродным братом последнего – Иваном Петровичем, старый Федор Иванович Скопин-Шуйский с сыном Василием, Федор Федорович Нагой.
Бомелий спрятал за спину мешок с монетой, кинул под крышку сундука. Бояре тоже принесли щедрое вспомоществование. Не откладывая, Бомелий приступил к гаданию. Он ловко вертел астролябией, выглядывая в окно на чистые весенние звезды, шептал, считая в уме. Слюнявя палец, переворачивал листы звездного атласа. Ответ на главный вопрос оставался прежний: царь умрет через пять лет. Кто станет править после? Другой царь. Какой? Звезды молчали, показывали величайшие потрясения, бунты, мятежи. Картина будущего была темной. Светила открывали, что будущий царь где-то недалече. Среди присутствующих или за стеной. Бомелий не сказал того, чтобы не шокировать тем, что сам посчитал ошибкой.
Бояре терли затылки, пускали пальцы в бороды. Выживут ли знатные роды? На все воля Божья. Будет ли опричный поход во Владимиро-суздальскую землю? Не дает ответа Юпитер. Лишь пылающий в небе красный Марс застилает Венеру, зовет войну страшную. Опять жалели бояре потраченных денег. Нет им пользы от гадания. Не говорит Бомелий желаемого. Сказал бы: успокоится царь, не тронет больше ни бояр, ни их вотчин. За то не жалко серебра.
Не успел Годунов с Грязными передохнуть, как за ушедшими боярами к Бомелию явились опричники. Те не желали гороскопов. Алексей Басманов с порога схватил Бомелия за горло. Малюта выкрутил ему руки. Афанасий Вяземский, Алексей Басманов с сыном, Василий Грязной с братом Григорием били поваленного на пол звездочета сапогами поддыхло и по ребрам. Прижавшийся к стене, Годунов удовлетворялся свидетельствуемым. Не то, чтобы ему было жалко Ростова или Суздаля, но неправильно, неверно разорять свои земли свои. Опричники же как раз и требовали у Бомелия доказательств измены тех городов. Борис не ошибся, предположив, что на польские деньги наводит Бомелий тень на плетень. Идти царю на Суздаль с Владимиром – общая выгода опричнины и внешних врагов.
Бомелий катался по полу, притворно и искренне стонал. Клялся римским распятием, до утра представит человека с очернением Владимира с Суздалем и всех, имеющих там вотчины бояр. Яснее ясного в сказке будет явлено: плетется заговор, тайно собирается войско, государя опять желают низложить знатные фамилии. Бомелий подразумевал вписать в очернительную грамоту имена недавно явившихся к нему бояр.
Опричники оставили ученого от боли стонущим, наказав: не представит он им до рассвета давно обещаемого письма, придут и оторвут ему нежнейшие органы, не пришьет. Удивительно скоро выкатившись из-под стола, Бомелий кинулся в коридор, вслед опричникам жалостливо клича:
- Зенке! Зенке! Черт тебя побери! Где ж ты?!
Бомелий не позаботился закрыть дверь. Годунов и Грязные могли беспрепятственно выйти незамеченными. Но Матвей рвался к сундуку, прихватить нечестных деньжат. Борис удержал. Острый слух Годунова уловил шевеление за кроватью. Вытащив саблю, Годунов медленно, трепеща, пошел в дальний темный угол. Грязные, тоже с саблями, за ним. невнятный звук голосов в покоях. Как из-под земли из-за кровати вылетел Зенке вместе высоким человеком в ситцевой рубахе, поддевке и портах, заправленных в сапоги. Неизвестного Яков принял за купца. Матвей же смутно припоминал, что уже где-то видел того. Не обнаруженные ранее, «купец» и Зенке слышали и бояр, и опричников. Оба не успели стряхнуть с одежды пыль и паутины.
