Брезжил рассвет, и облитые его розовым цветом, пять всадников, трое посланных и два послуха, уносились прочь от столицы. Утренняя свежесть бодрила. Яков испытывал приподнятое чувство, отодвинувшее недавние неприятности и дурные предчувствия. Яков поглядывал на Матвея и Географуса, не вкушают ли их души подобное. Матвей был сосредоточен. Он выполнял работу, не более. Особенность жизни на Москве – всегдашняя неуверенность, не обманут ли с оплатой. Матвей гадал, щедр ли окажется Годунов. Не прогадали ли они с дядею, без особенной записи, уговора, вот так, молчаливым согласием, поступивши к нему на службу. Географус все оглядывался назад. Не хотелось ему уезжать от теплых хоромин. Там жизнь, там мечта. За его скоморошьи представления ни один зритель не платил добровольно столько, сколько отсыпал Годунов за показ царя с возлюбленной супругой. Эх кабы продолжить в том же духе, можно и собственный дом скоро срубить! Игра была легкая. Географус Годунова за щедрого дурака посчитал, не ведая, какому испытанию подвергался. В возбуждении успеха пущенные в стрелы он почитал за аплодисменты.
Коней не жалели. Скакали, как в погоне. На взмыленных лошадях прибыли на Оку. Река стелилась в тумане. На другой конец шла веревка. По ней ходил плот. Земские воины охраняли переправу. Яков показал им грамоту. Десятник не разумел в чтении, но вид оттиснутого Георгия Победоносца на гербе убедил его. Два воина встали на плот, и вместе с Грязными, Географусом и послухами направили зыбкий помост на другой берег.
Опричники и Географус спрыгнули в мелкую воду. Свели коней, дали передохнуть, листвы пожевать. Правый берег Оки высок, а от неизвестности пути казался еще выше. Белые клочки тумана застревали в подлеснике. Сбоку пробивалось солнце. Огненными малиновыми ножами резало невыспавшиеся глаза. Развернули сами почитать данную им Годуновым грамоту. Доверили разбирать вслух Географусу.
Из грамоты выходило: посланы они досмотреть сторожевые заставы, главным назначен – Яков Грязной. Первое – дело службы. второе же неприятно подивило Матвея. Он был старшим по возрасту и будучи опричным пятидесятником должен быть главным. Он, а не младший по возрасту и должности писец. Годунов сознательно определил начальником способного, не старшего годами и не получившего протекцией отца пятидесятничество Якова. Экстраординарным правом переставлять
Влезли на высокий правый берег Оки, то была древняя граница Московии. Отсюда южные завоеватели бросали хищный взгляд на расстилавшуюся внизу равнину. Широкая спокойная, не успевшая войти в ложе Ока. Пелена дневного тумана, а вдалеке – золото крестов и белые маковки церквей, рассыпанных пред столицею городов.
К югу от Берега сосновые боры сменились разнолесьем. Потом оно рассеклось лысыми прогалинами. Бескрайняя степь вторгалась окоема в окоем. Неровная, покатая, ощеренная сухостоем злака, она серо-коричневой тканью скатывалась к речкам, укутанным плакучей ивой да камышом, вставала буграми, прихотливо овеваемым вольным ветром. Ни утоптанной дороги, ни столба. Копыта коней метят весеннюю почву. Виден след, и он поедается, пропадает на безмерном пространстве. Географус тоскливо оглядывался через плечо на синий лес и грязноватый дубровник, не по нему поездка. Всадники скакали, слева держа солнце.
Если на бугре замечали дерево ехали к нему. Там обычно и стояли заставы. Неровен час, можно было наехать и на лихих людей. Застава же обычно состояла из троих
Через несколько дней пути Грязные и Географус достигли Воронежских степей. Тут на ветреных просторах вольно дышала нетронутая плугом земля. Немногие насельники - суслики подвижными носами втягивали воздух. Встав на задние лапы, бусинками глаз бесстрашно изучали пришельцев. В синем прозрачном небе парили хищники. Одинокие худые волки и лисицы тоже застывали на холмах, еще не свыкшись с опасностью человека. Занесенная пыльной бурей рыжая саранча, не вставшая на крыло, копошилась живым мхом. По первым росткам хрустели безжалостные зубы.
