Иоанн Грозный (СИ) полностью

         В середине августа турки и крымчаки приступили рыть канал. Завидев трудность, бросили. Потащили суда волоком. Третьей неделей сентября паша и хан раскинули лагерь под Астраханью на Городище, где раньше стояла древняя столица хазарская. Тут к нашим врагам присоединились и ногаи. Паша принуждал войско зимовать, сам же намеревался возвратиться до тепла в Тавриду. Вспыхнул мятеж из-за неуплаты денег. Не кончился сентябрь, а паша уже жег осадные башни и бежал из – под Астрахани, расстроив внутренних изменников, подлаживавшихся отворить ему ворота.

         Султан Селим гневно писал паше, требовал держаться до весны, когда придет подкрепление. Но Касим не останавливал бегства.  Злой на турков за неплатеж Девлет – Гирей умышленно повел турков голодной степью. Кони и люди гибли без воды  от изнурения. Казаки и черкесы осмелели и теперь трепали и грабили отставших. Касим привел в Азов толпу бледных теней.  От гнева Селима откупился собственным золотом. Двудушный Девлет – Гирей тут же известил царя, что это он спас Астрахань, уговорив уйти Касима, замучив голодными, безводными переходами войско. Словно  подтверждая, вдруг взлетел на воздух пороховой арсенал Азовской крепости. Город и пристань загорелись. Склады, дома, турецкие военные суда обратились в пепел. Казаки въехали в город, взяли множество пленников и рабов. Схватили осьмнадцать душ только иноземных наемников османских – гишпанцев. После забрал их царь, отослав в Вологду держать до  размены.

          Сию историю Кривой сказал  грубыми, но ловко склеенными  словами. Матвей растянул рот в зевоте:

- Зачем тянешь долго? Я аж слушать тебя устал.

         Кривой усмехнулся:

- Наливай!

         И пошла гулять брага по кругу.

- А то рассказываю, что с казаками мы крепость ту взрывали. Михаил порох сыпал, Семен на стреме стоял, я  поджигал.

- Да ну!

         И эти простые запойные люди предстали героями.  И если бы распечатать новую тыкву с брагою, опричников ожидала байка попросторнее.

         Любивший истории Географус упивался рассказом. Ему, переимчивому, эти люди казались схожими. Едва помнившие родителей, зачатые в поле, на сеновале, на укладке в кривой избе, им мать серпом или отец саблею резали пуповину. Потом вольные бродники сами делали  судьбу. От них веяло безграничной свободой, и жизнь  свою они не ценили выше того, чего она стоила, может быть, жбана с брагою. Но у казаков не было одной вещи, которую искал Географус, - роскоши, удобств жизни. Он стремился к свободе в богатстве,  не в нищете. Прикрытое снятыми с чужого плеча убожество казачьей жизни его убивало Все же Географусу загорелось узнать, где стоят казачьи станицы. Не верил он, что казаки – лишь беглые смерды да холопы. Около костра сидели люди непростые и виды видавшие. По московской изворотливости подошел Географус с другого конца:

- Не желают вольные люди  в места столичные переселиться, поближе к престолу?

         Кривой взметнул брови – птицы:

- Поближе к жидам что ли?

- К каким таким жидам? – удивился Матвей.

- Не прикидывайся, то ли не знаешь?! Жиды в Московии правят.

- Жиды в Москве лавки держат, деньги в рост дают. Правит же нами батюшка – царь, - заступился  Яков.

- Ах, оставь брехать. Жиды!

- Иноземцев в Московии, верно, много. Немцев, голландцев, англичан. Фряги в Москве Кремль выстроили и собор Успенский подняли. Кроме воровства на стройке, дело – обычное, зла от них не видели, - рассудил Географус.

         Матвей  перебил:

- Вот–вот, англы! Государь их особливо привечает. И они к царю подход сыскали. Особенная выдана им мытная льгота. На треть, а то и вдвое менее пред другими в казну за ввоз и вывоз товара платят. Нам – убыток! А с жидами – ни – ни. Не любит их царь.

- Ересь жидовствующих  при царевой бабке в Новый град из Киева завезли. Некоторые иереи поддались. Учили: «Кто умер, того нет и не будет. Иисус был не Бог, а пророк. Настоящий же Мессия еще не явился». Отступники нарекали иконы болванами, в осквернение грызли оклады зубами, плевали на кресты. Повергали святыни в места нечистые. Дерзостно развращали духом неустойчивых. Митрополит Зосима, мягкий сердцем, ересь на корню не пресек.  Дед нонешнего, тоже - Иоанн Васильевич, вмешался. Разорил осиный улей. Зосиму упек в монастырь. Жиды и притихли. Усовестились внушать, что Ветхий Завет поглавнее Нового,  – сказал неравнодушный к церковным вопросам Яков.

         Кривой усмехнулся. Злоба мелькнула в глазах:

- А приглядывались, какие горбатые носы и витые уши у ваших англичан с фрягами да варягами? Жиды они  и есть жиды. Не англичане, а жиды аглицкие. Не фряги, а фряжские пархатые.

         Грязные и Географус оторопели, задумались. Клевреты Кривого, Семен с Михаилом, охотно поддержали атамана. Не назвавший себя казак молчал, крутил пышный ус.

- А скоморохи в станицы заходят? – поинтересовался Географус, подступая к желанному вопросу.

         Нет, скоморохи не заходили. Казаки едва слыхали про таких. Географус разочарованно вздохнул. Что и говорить, далека Дикая Степь от искусства! Подвыпившие казаки воткнули сабли в землю и затянули удалую песню. Никто не заметил, как хвастунов, обступили те, кого многократно они побеждали.