Крымчаки ходили грабить Москву междуречьем Дона и Северного Донца. В верховьях Дона, меж притоками, сложены были засеки. Близ речных протоков, где разрослись деревья, валили стволы, выкладывали в узинах меж холмами, стараясь задержать конницу. Московские засеки крымчакам были, что бобровые плотины мощной весенней путине. Меж речкой Воронеж и Доном стояла засека, обращенная на юго-восток к ногаям, другому осколку золота Орды. Здесь на последней заставе Грязные распрощались с конным дозором. По Годуновской грамоте им выходило переправиться и там встретить разъезды. «Как же мы найдем разъезд?» - подивился Яков. Последовал ответ: «Разъезд сам разыщет». Насмешка таилась в рябинах чернобородого урядника, когда он говорил о разъезде. Яков не стал расспрашивать.
Коней ввели в темную донскую воду. Те сопели выгибали шеи. Поплыли. Раздевшись до нага, связав одежду в узлы, сабли с колчанами привязав к седлам, Грязные и Географус плыли рядом. Переплыв, на том песчаном берегу на обрыве развели костер.
Разгорались звезды. Нырявшая в облаках осьмушка месяца выстилала желтую дорогу вдоль прибрежного кустарника. По ней и приехал разъезд. Невысокий мускулистый человек скатился с косматой степной лошади. Сошли и его товарищи. Все одеты в богатые литовские кафтаны со шнурами на груди, но вроде как не по размеру. Кушаки широкие, алые. На головах каракулевые ногайские шапки. Сабли кривые, басурманские.
Первый соскочивший с коня выступал гордо, уваженья к себе требовал. Себя и товарищей он назвал
- Как зовут вас, честные люди? – спросил Матвей, незаметно подвигая к себе саблю.
Главный ощерился, показал выбитый зуб:
- Зачем тебе имя мое, вояка?.. Называй Кривым, откликнусь, одноглазым – тоже скажусь, - казак пересел к огню, ткнул пальцем в безобразный шрам, задевший веко. – Налили бы попить. Ночи нонче зябкие.
Яков подал выдолбленную тыкву, наполненную крепкой брагой. Кривой выплюнул затычку. Отпил изрядно. Другие казаки тоже прильнули к отверстию. Не церемонились. Не жажду утоляли, а скорее желали допьяна напиться. Скуластые лица полукровок вопияли о нечистоте казачьей крови. Снятые с чужого плеча кафтаны недвусмысленничали о воровстве.
- Что слышно о крымчаках? – спросил Яков. – Пойдут на Москву этот год?
- На все воля Божья, - отвечал Кривой, опять прикладываясь к тыкве. Матвей предложил закусить хлебом. Кривой отмахнулся. Казаков достал из сумы жареное мясо, тонко нарезал.
- Хан верно на Астрахань снова пойдет. Султан его сильно к тому подначивает. Ох, и горячая сеча под Астраханью была. Не слыхали?
Опричники не слыхали, и Кривой рассказал..
Шестнадцать на десять лет времени истекло, войско царское под началом старого князя Вяземского и Шемякина вступило в обезлюдевшую Астрахань. Насельники бежали, уклонившись боя. Теперь московиты могли сплавлять торговые суда по-вдоль морю Хвалынскому, безданно и безъявочно ловить рыбу. Тогдашние географы, не сознательно ли, спутали Астрахань с Тмутораканем, древне покоренном Святославом Игоревичем. Победу посчитали возвращением достояния исконного. Крымский хан Девлет–Гирей не признал освященного географией завоевания. Кипя злобою, прислал на Москву грамоту шертную, именуя царя великим князем, но не более, избегая титулов Казанского и Астраханского властителя. Требовал откупа за воздержанье от похода в московские земли. Крымчаков поддержали турки, овладевшие Тавридой.
Отмотай пять годов от нонешнего, польский король Сигизмунд, уже ведя Ливонскую войну с Иоанном, послал 30 000 золотых крымскому хану, дабы ударил он в подбрюшье Московии, взял или вернул самостоятельность Казани и Астрахани. Хан выступил, да был неудачен. Ища оправданья, обвинил в предательстве Литву и Польшу, кроме денег, обязанных прислать войско.
Отбить у московитов Астрахань потребовали турки, вассалом которых стал Девлет–Гирей. Османы хотели контроля над торговыми путями из Азии в Европу. Воевали под знаменем соединенья халифатов. Новый султан Селим прислал в Кафу (Феодосию)15 000 спагов, 2 000 янычар и приказал паше Касиму идти к Переволоке, соединить Дон с Волгою прорытым каналом и взять Астрахань. Хан присоединился к паше с 50 000 всадников. Неравные союзники сошлись у Качалинской станицы. Турки плыли Доном от Азова, везли осадные орудия. Донские казаки, испуганные слухом о силе и многочисленности султанова войска, рассеялись в степи без тревоги набегами.
