Немалое количество сабель и пищалей закупили купцы по Марфиному заказу — они подоспели вовремя. Но правду сказать, на победу в бою особенно-то никто и не рассчитывал. Была лишь одна надежда — крепкие стены новгородской крепости, которую до сих пор никто и никогда приступом не брал. Авось и на этот раз спасут. Знающие новгородцы, однако, высказывали на этот счёт большие сомнения. Неслучайно Иоанн из западных стран мастеров себе понавёз разных, в том числе и оружейных. Не дай Бог, и тут что новое придумает! Совещались, совещались и вновь прибегли к самому надёжному способу: послали навстречу великому князю нового опасчика — житного человека Ивана Ивановича Маркова. И теперь уж наказали: назвать его, коли он того желает, от имени всего Новгорода государем. И велели просить, умолять, чтобы выдал опасную грамоту для проезда на переговоры с ним новгородской делегации — владыки и посадников, чтобы принял их и выслушал.
Тем временем в Москву продолжали стекаться со всего государства Русского войска, приезжали посыльные из северных уездов и княжеств за приказами, когда и в каком направлении выходить войскам. Снова Москва наполнилась всадниками, гарцующими перед московскими красотками в дорогих доспехах и при оружии, с саблями, колчанами, дорогими поясами, на которых болтались ножи, кинжалы и сабли в драгоценных ножнах.
30 сентября 1477 года Иоанн послал в Новгород размётную грамоту с подьячим Родионом Богомоловым. Объявил войну. А уже 9 октября, в четверг, в день памяти святого Апостола Иакова, отстояв заутреню и получив благословение духовного отца своего митрополита Геронтия и матушки Марии Ярославны, а также прощальный поцелуй от супруги своей Софьи Фоминичны, также одобрившей этот поход, тронулся великий князь со своим воинством в путь, к пока ещё вольному Великому Новгороду.
Властвовать на Москве оставил сына своего и наследника Ивана Молодого. Тот тоже просился в поход, рвался в бой, но отец решил оставить его дома в полной безопасности. Он даже в малой степени не хотел рисковать своим единственным наследником. И, пожалуй, в первый раз пожалел, что он у него единственный.
И снова потекли всеми дорогами, какие только вели с южных земель на север, войска. Сам великий князь с младшим братом Андреем Меньшим шёл в сторону Волока и уже 14 октября отстоял тут обедню. Здесь же он встретился со знаменитым тверским вельможей, князем Андреем Борисовичем Микулинским, который привёз приглашение великого князя Тверского Михаила Борисовича посетить его город. Иоанн глянул на гостя своим пронзительным оком и сказал сердито:
— Не пировать, чай, я еду, а воевать. Вы мне лучше побольше полков пришлите да кормов. А таскаться мне по чужим городам недосуг.
Но Микулинского за свой стол пригласил, потчевал радушно, можно сказать, ласково, чарку серебряную подарил.
Тверской князь великий не посмел ослушаться, начал готовить дружины к походу, съестные припасы для москвитян прислал.
Неотвратимо приближалось неисчислимое Московское воинство к Новгороду. Сам Иоанн шёл с отборными полками между Яжелбицкой дорогой и рекою Метой, царевич Даньяр и Василий Образец с войсками — по Замете, Даниил Холмский — перед Иоанном. По правой стороне от государя двигался князь Семён Ряполовский с суздальцами и юрьевцами, по левой — брат великокняжеский Андрей Меньшой; между дорогами Яжелбицкой и Демонской — князья Александр Васильевич и Борис Михайлович Оболенские; по самой дороге Яжелбицкой — Фёдор Давыдович Палицкий с князем Иваном Васильевичем Оболенским с братьями и многими детьми боярскими.
А Новгород тем временем заполнялся беженцами: люди боялись грабежей и убийств, спешили со всех окрестных земель спрятаться за стены крепости со своим скарбом, лошадьми, телегами, живностью. Князья с боярами делили власть, а урон несли маленькие простые людишки, которые не принимали никаких решений, не требовали свободы, не боялись сменить одних господ на других. Они хотели лишь, чтобы им не мешали жить и работать по их силам. Но приближалась гроза, и они знали, что она пристукнет в первую очередь именно их, наименее защищённых, и они бежали в город, куда их не очень-то хотели пускать те, кто эту войну затеял. Крепость наполнялась, создавая тесноту, неудобства, грязь. Наступали холода, для многих людей не хватало помещений, им приходилось ночевать и жить на своих телегах, в палатках, пристраиваться на сеновалах у добрых людей, в их холодных сенях, на дворах. Появились проблемы с едой. Новгород начинал стонать.
19 октября в Торжке Иоанн одержал первую маленькую победу. Здесь ему пали в ноги два новгородских боярина — Лука Клементьев с младшим братом Иваном. Оба просили великого князя принять их на службу. Конечно, расспросил он братьев, что творится в Новгороде, как настроены люди. Братья сказали честно:
— Поначалу, государь, все возмутились, что ты хочешь их независимости лишить, веча. А теперь страшно стало, народу набилось в крепости, словно сельдей в бочке, паника начинается...
— А что же вы сюда пожаловали?
