Нежная забота вдовствующей королевы о благополучии сына не помешала ей продолжать требовать, чтобы он разделил власть со своей женой. Напротив, по возвращении в Венгрию она и король Людовик активизировали усилия, чтобы заставить Папу изменить свое решение относительно права Андрея управлять Неаполем, хотя Елизавета прекрасно понимала, что именно такая политика больше всего подвергала жизнь ее сына опасности.
Два месяца спустя папский легат, кардинал Эмери де Шалюс, прибыл в Неаполь.
Эмери имел за плечами внушительную карьеру дипломата на службе Церкви и столь же внушительный список неудач. Однако, он, похоже, был полезен прежде всего своей готовностью, по крайней мере на первых порах, быть посланным в любую страну с любой политической ситуацией и выполнять любую миссию, которую его начальство сочтет необходимой, какой бы безнадежной она ни была. Его первым назначением, более чем за два десятилетия до этого, была должность настоятеля Романьи, особенно неспокойного региона, включающего города Равенна и Римини, где подданные усердно игнорировали распоряжения и указы своего настоятеля. В ответ Эмери, в письме в Курию, стал громко жаловаться, называя провинцию "тщеславной" и "всегда готовой к обману… ее жители… хитры… и в хитрости превосходят всех в Италии"[111]. В итоге юрисдикция над провинцией была передана Роберту Мудрому. Однако неудачная деятельность Эмери не помешала его карьере: после Романьи он был повышен до архиепископа и, после ряда столь же неудачных миссий, в конце концов стал кардиналом. В своем последней миссии он был более успешен, хотя поручение было достаточно скромным — вернуться в Римини и Равенну, чтобы выжать из горожан налоги, ранее наложенные Церковью. Но подобный сбор долгов вряд ли мог послужить подготовкой к сложностям королевского двора Неаполя.
Если у легата и были какие-то иллюзии относительно того, что королева Неаполя примирилась с его присутствием, ему тут же пришлось в этом разувериться. Еще до его прибытия Иоанна отправила целую толпу эмиссаров разного ранга — сначала придворного чиновника, затем двух высокопоставленных баронов и, наконец, герцога, — чтобы перехватить Эмери на его пути и помешать ему въехать в королевство и выполнить поручение Папы. Ее послы в Авиньоне, Людовик Дураццо и кардинал Талейран, дали ей основания полагать, что срок полномочий легата будет определен в шесть месяцев, и Иоанна хотела, чтобы Эмери отложил свое прибытие до завершения этих переговоров. Но легат, которого Папа уже обвинил в задержке с получением новой должности, пытаясь снять с себя это обвинение, отправился в путь так быстро, что ускользнул от всех эмиссаров королевы. В начале мая он был на границе, где предусмотрительно прикрепил к дверям собора в Риети копию папской буллы, официально объявляющей о его назначении, а к 12 мая добрался до Капуи. Иоанне, узнавшей о скором прибытии Эмери лишь в последнюю минуту, пришлось в спешном порядке организовывать церемонию встречи, достаточно торжественную, чтобы соответствовать протоколу. Улицы Капуи спешно завесили шелковыми полотнами, соорудили импровизированный помост, на котором вся королевская семья, вызванная из своих замков и съехавшаяся в город, угрюмо собралась, чтобы приветствовать кардинала. Андрей выехал ему навстречу в Аверсу, а 20 мая 1344 года Иоанна лично сопроводила Эмери в монастырь Святого Антонио, расположенный неподалеку от столицы, где для него была приготовлена резиденция.
