Иоанна I полностью

Укрощение могущественных группировок Неаполитанского королевского двора потребовало бы талантов самого искусного политика. Ситуация требовала назначения человека, наделенного воображением, чутким суждением, тонкостью манер и способностью быстро адаптироваться к изменчивым условиям. Эмери явно не обладал ни одним из этих качеств. Он до ужаса боялся критики, а больше всего боялся совершить ошибку и заслужить порицание начальства. Поэтому он предпочитал осторожность и промедление, а также неукоснительное следование правилам и инструкциям. На следующий день после его приезда к нему явилась Иоанна, намереваясь в частном порядке принести одиозный обет послушания, который Папа объявил условием ее вассалитета. Но Эмери отказался принять ее обет, сославшись на то, что он еще не сообщил в Курию о своем приезде в Неаполе и не получил конкретных распоряжений относительно своего назначения. Разочарованная, Иоанна в течение следующих двух недель несколько раз возвращалась, чтобы попытаться выполнить это требование, но "он упорствует в своей непреклонности",[112] — ледяным тоном заметила она в письме к Папе. В конце концов Эмери заставил Иоанну и Андрея принести обет послушания на публичной церемонии перед всем двором, и даже после этого не принял их, пока не был составлен и отправлен Клименту на утверждение, точный письменный отчет о произошедшей процедуре. Такое начало не способствовало улучшению и без того натянутых отношений между папским представителем и принимающим его королевством, и Эмери тут же почувствовать враждебность двора. Семья Иоанны умела создавать неудобства другим людям, так что не прошло и нескольких дней, как Эмери уже писал Папе письма, умоляя о переводе.

Но Климент утешил своего легата жалованьем в сорок флоринов в день, а также разрешением брать из казны Иоанны любые суммы, которые Эмери посчитает необходимыми для поддержания образа жизни, подобающего его положению. Папа также предоставил кардиналу право повышать налоги на духовенство и увеличивать свои личные доходы за счет продажи мирских и духовных благ по своему усмотрению, и Эмери смирился со своей задачей. Следующим шагом в сложном ритуале перехода власти от Иоанны к кардиналу было принятие Эмери присяги королевы на верность Церкви, после чего она официально признала бы церковную власть над своим королевством, а управление Неаполем формально перешло бы к легату. Но тем летом Иоанна серьезно заболела, и церемонию пришлось перенести на август. Эта задержка усугубила неразбериху и беспорядки в королевстве, поскольку никто не знал, кто же здесь главный. Правящий Совет был распущен папской буллой еще в ноябре; легат упорно отказывался брать на себя ответственность за Неаполь, пока королева не принесет ему официальную клятву верности; а сама Иоанна, из-за болезни, была недееспособна. Таким образом, в течение примерно двухмесячного периода королевство фактически жило без правительства.

То, что образовавшийся вакуум власти неизбежно приведет к активности различных партий, за нее борющихся, было предсказуемо, но вот то, что именно Андрей захватит инициативу, — нет. Тем не менее, 24 июня Андрей воспользовался бездействием правительства, чтобы отдать приказ об освобождении из заключение трех братьев Пипини, а затем, во второй половине дня, лично посвятил их в рыцари.

Если бы он выпустил Чингис-хана из тюрьмы и посвятил его в рыцари, Андрей не смог бы вызвать больших раздоров. И без того хрупкий баланс сил между различными партиями неаполитанского двора полностью исчез, поскольку представители знати, получившие имущество братьев, поспешили вступить в союз с другими семьями против Пипини. Со своей стороны, венгерская партия мгновенно получила трех грозных воинов, не говоря уже о всех членах их семьи, друзьях и слугах в качестве союзников. "Раздувшись от триумфа, они [братья Пипини] стали жить роскошно, ездить верхом на лошадях из королевской конюшни, устраивать поединки и появляться в присутствии королевы и Андрея с неподобающими им знаменами", — замечает Доменико да Гравина[113]. Окрыленный успехом, Андрей дал понять, что те, кто противится его коронации, могут ожидать возмездия. "Иногда по отношению к королеве, а иногда к магнатам он использовал угрозы, которые, наряду с другими причинами, способствовали ускорению его жестокой и насильственной смерти"[114], — отмечает Виллани.

В этой атмосфере смятения Иоанна сумела достаточно оправиться от болезни, чтобы принести клятву верности. 28 августа на церемонии, проведенной в церкви Санта-Кьяра и засвидетельствованной всем двором, Эмери официально признал Иоанну единственной наследницей королевства, а затем, в соответствии со своими инструкциями, принял на себя управление.