Йога Таун полностью

– Я расскажу вам историю. Помните Одиссея? Который путешествовал десять лет. Правильно, древний грек. Однажды он вместе с приятелями оказался в пещере. Там жил циклоп по имени Полифем. Одноглазый. Порядочный говнюк. Но тупой как пробка. И жадный. И вот подкрепился он парочкой приятелей Одиссея, а когда дошел черед до командира, Одиссей стал тянуть время, предложив циклопу выпить винца. Давай, мол, прополощи горло, выпей, старик. И великан надрался. «Кто ты?» – спросил он Одиссея. А тот ответил: «Меня зовут Никто!» – «Никто?» – «Да, Никто!» А потом великан вырубился, потому что был уже в стельку.

Марк сел и заговорщически подался вперед. В глазах его отражались отблески костра.

– Одиссей с чуваками разожгли костер, сунули туда кол, а когда тот начал тлеть, воткнули циклопу в глаз! Великан истошно заорал, он ослеп. Одиссей с товарищами спрятались, и он их не видел. Тут прибежали кореша циклопа. Циклоп орал: «Помогите!» «Кто это сделал?» – галдели остальные одноглазые чуваки. «Никто!» – отвечал Полифем. «Никто?» – «Да! Никто ослепил меня! Никто хотел меня убить!» И тогда одноглазые чуваки сказали: «А, ну все ясно!» И разошлись. А Одиссей с парнями сбежали из пещеры.

Марк улыбнулся. Все молчали.

– И что это значит? – спросил Лоу. – Циклоп – это кто? Махариши?

Марк засмеялся:

– Нет, дружище. Если в пути вы где-то застрянете и повстречаете чудовище, не бойтесь. Не сражайтесь с ним. Просто скажите: «Я Никто». И оно ничего вам не сделает.

– Почему…

– Никто не может умереть. Понимаешь?

– Нет.

– Расслабься, – сказала Мария.

Лоу злился и спрашивал себя, почему она так слепо доверяет Марку.

– Итак, вот ваши билеты. Счастливого путешествия.

Марк торжественно раздал марки. Лоу вдруг вспомнилось, как в детстве на причастии они получали хлеб и ухмылялись друг другу, потому что считали все это глупостью. Как Тело Христово может попасть в кусочек хлеба? Как кусочек хлеба может простить все грехи? Лоу отогнал эту мысль.

– Увидимся на той стороне, – сказал Марк.

Они медленно откинулись на песок, развели ноги. Лоу смотрел в звездное небо, раскинув руки. Он думал, как странно они выглядят, если кто-то смотрит сейчас на них из космоса: звезда из четырех тел вокруг костра, человеческая мандала. Терпеливо журчала река, звонили колокола на другом берегу, тихо потрескивали сучья в костре. Первозданный мир. Лоу взглянул на лежавшую рядом Марию. Глаза ее были закрыты. Ему стало тревожно. Вдруг она почувствует себя плохо? Вдруг он не сможет помочь ей? Сам он ничего особенного не ощущал. Все было как обычно.

Вдруг голова наполнилась приятной легкостью, а тело, напротив, отяжелело. Земля поплыла. Глаза сами собой закрылись. Он с усилием открыл их, поднял руку и посмотрел на нее. Рука выглядела как обычно. Он мог пошевелить каждым пальцем. Потом взглянул в небо. Звезды были на прежнем месте… но с перспективой что-то произошло. И сияли звезды так ярко, словно кто-то отдернул серую пелену. Совсем не так, как во время медитации. Вместо тишины – движение, вместо пустоты – краски, вместо peace of mind – калейдоскоп удивительных узоров. Необычная красота, сбивающая с толку, ничего подобного он прежде не видел. Будто все, что было твердым, сделалось текучим. Не за что было зацепиться. Связи распались, остался только поток красок и чувств, которому он пытался сопротивляться, пока не заметил, что это бесполезно, как и бессмысленно во всем искать смысл – можно лишь отдаться потоку, у которого нет ни начала ни конца.

Я теряю контроль, подумал Лоу. Я сижу за рулем автомобиля, который несется все быстрее и уже не реагирует на мои приказы. Нет тормозов, нет управления, а я внутри. В плену мозга, на который больше нельзя положиться. Вдруг я не найду дороги назад? Вдруг я забуду дышать?

– Перестань сопротивляться, – услышал он голос Марка. – Наслаждайся путешествием.

Сказал это Марк на самом деле или это просто голос в голове? Вот, оказывается, как сходят с ума, подумал Лоу. Я теряю рассудок. Но если я осознаю это, значит, я и мой рассудок – не одно и то же.

Только… кто я тогда?

Космическое сознание – послышалось откуда-то издалека. Это был голос Махариши, но он звучал глубже и медленнее, словно кто-то притормаживал иглу проигрывателя. Я говорил тебе. Голос перешел в космический хохот. Лоу повернул голову к Марии, неподвижно лежавшей рядом. Невыразимая нежность захлестнула его, в ней не было никакой страсти, это была нежность единения, словно все клетки их тел стали одним целым. Потом он посмотрел в другую сторону, на Коринну, и испытал то же самое. И Марк тоже был частью этого, хоть Лоу его и не видел. Никто не может разлучить нас, подумал он, потому что разлука – это иллюзия. Число четыре священно – квадрат, времена года.

Как «Битлз».