Кэкон явно был не в настроении глазеть на витрины. Он целеустремленно шагал по виа Огрилла, затем у самого перекрестка с виа Паче перешел с правой стороны обратно на левую. Кабал без труда следовал за ним, при этом сам не проверял, есть ли за ним хвост, – все его внимание было сосредоточено на квартале впереди. Он увидел, как Кэкон скрылся за углом и полупрогулочным шагом в духе «Моя жена прикончит меня, если я опоздаю к ужину» поспешил следом. Однако за угол он поворачивал с опаской. Он по-прежнему не исключал, что Кэкон мог быть миркарвианским агентом и ждать в засаде, но его догадки оказались неверны. Кэкон быстро шагал по краю тротуара в пятидесяти метрах впереди, порой поворачивая голову вправо, словно выглядывал что-то или кого-то за линией зданий. Любопытнее и любопытнее.
Напротив церкви Сан Джованни Обезглавленного[12] находилась западная оконечность виа Вортис, где
Кабал впервые заметил Кэкона, и именно на эту улицу тот свернул. Кабал последовал за ним и заглянул за угол, его подозрения росли. Так целенаправленно ходить по кругу мог лишь человек, который проверял, нет ли за ним слежки. Правда, Кэкон ни разу не обернулся. В голову пришла другая идея: возможно, Кэкон следил за кем-то еще. Но тогда зачем кому-то ходить мимо одних и тех же зданий? Возможно, Кабал поступил неверно – возможно, вместо того, чтобы бегать за Кэконом против часовой стрелки вокруг треугольника из зданий до тех пор, пока ему не наскучит или пока не оторвутся подошвы на ботинках, стоило сменить направление и посмотреть, за кем же столь упрямо следовал Кэкон.
Нет, плохая идея, сообразил он спустя мгновение. В таком случае он шагнет прямо навстречу неизвестной добыче, если только речь шла о добыче, а не о вышедшем на охоту хищнике. Поэтому он решил подождать в засаде. Кэкон уже миновал конец переулка, по которому шел от виа Вортис к виа Огрилла, очевидно намереваясь добраться хотя бы до перекрестка на краю пьяцца Бьор, где они встретились. Кабала это вполне устраивало – он подождет в переулке, отталкиваясь от гипотезы, что третья персона пройдет по круговому маршруту по крайней мере еще один раз. Быстро темнело, чему он порадовался, поскольку это давало отличный шанс остаться незамеченными.
Он нашел темный угол между водосточной трубой и бочкой, наполовину заполненной обертками от еды, и как раз намеревался проверить, насколько хороший обзор открывается на виа Вортис, когда получил звонкую пощечину, от которой голова развернулась в сторону, а очки слетели. За миг, пока он поворачивал голову обратно, чтобы взглянуть на напавшего, Кабал осознал две вещи: первое – сумерки не настолько темные, как казалось в затемненных очках, и второе – Леони Бэрроу удалось невероятно быстро сбежать из-под стражи.
– Гутен абенд, фройляйн Бэрроу, – поприветствовал Кабал, с опаской глядя на нее, пока искал очки. Поскольку стало слишком темно, Кабал спрятал их в нагрудный карман. – Как приятно вас видеть.
Мисс Леони Бэрроу, в свою очередь, воспользовалась в его адрес чрезвычайно мерзким словом – так она не называла никого в своей жизни, даже ее отец, полицейский со стажем, слышал это слово всего несколько раз в жизни. А после пнула Кабала по лодыжке.
Кабал в целом крайне ценил чувство достоинства, особенно, своего собственного, поэтому ограничился всего двумя низкими прыжками, чтобы перетерпеть резкую пронизывающую боль.
– Да как вы посмели?! Как вы могли? Я дала вам шанс, и вот как вы мне отплатили? – кричала она. – Я могла сдать вас еще на борту корабля! В первый же вечер, как только увидела ваше бледное самодовольное лицо в салоне! Должно быть, я выжила из ума, раз этого не сделала! Мне нужно проверить голову!
Кабал лишь частично следил за ее монологом. Он понимал, что таинственный третий вот-вот пройдет мимо него по виа Вортис, и помнил, что в конце переулка, на виа Огрилла, стоит констэбль, который, если отвлечется от официантки, может задуматься над тем, что происходит ниже по улице. У него было нехорошее предчувствие, что мисс Бэрроу продолжит говорить. Ей нужно помолчать… точнее, ему необходимо, чтобы она замолчала, причем быстро. К некоторой его чести, он всего лишь несколько секунд раздумывал, не стоит ли пырнуть ее ножом и бросить в бочку. Он наметил смертельный удар в солнечное сплетение (а потом поворот и движение лезвия вверх, чтобы перерезать диафрагму и аорту), и даже сжал выкидной нож в кармане, но все-таки передумал.
Вместо этого он зажал ей рот левой ладонью и с силой прижал к стене. Внезапное движение застало ее врасплох, она повиновалась, и лишь взгляд выдавал тревогу. Глядя ей прямо в глаза, Кабал поднес указательный палец правой руки к губам и прошептал резко и эффектно «шшш».
Мисс Бэрроу укусила его за ладонь. Он отдернул руку с тихим проклятьем, которого не звучало с тех времен, как человечество истребило предыдущие расы – в основном за то, что их высказывания поражали даже пошлое воображение людей. А то, что произнес Кабал, даже этой давно исчезнувшей расе показалось бы слегка противным.
