— И ещё: с чем были пирожки, — ехидно вставила мать. — Интересно же, чем его можно соблазнить, кроме мороженого. Наверное, с картошкой?
Я сжал зубы.
— Кстати, я тоже люблю с картошкой, — проговорил Ю. — У нас, к сожалению, их не делают, всё с мясом.
Ба слегка повела подбородком, и бунт был подавлен в зародыше: Ю покраснел.
— Малыш торговал на базаре папиросами врассыпную, — сказала Изабелла, — у него всё от отца.
— Тогда время было голодное, — всхрапнул отец. — А молока его матери на всех не хватало.
— Не волнуйся, я имею в виду: папиросами, ворованными у отца.
— Помолчите, дайте мне довести дело до конца, — приказал отец.
— Допрос, — уточнила мать, — привычное дело. А, кстати, ты-то сам предпочитаешь с капустой, как в вашей столовке? Или тебе твои лаборантки таскают с базара те самые, с картошкой?
— Пирожки с картошкой мне запрещает делать хозяйка, — заявила Валя. — Это у неё мода такая: круглые с мясом.
— И всё-таки, — спросила Ба, — чего вы добиваетесь этим скандалом, Валя?
— Спра-вед-ли-вости, — по слогам произнесла Валя. — Разве я вам сто раз этого не говорила?
— По-моему, ещё ни разу, — ответил Ди.
— Значит, имела в виду, — отрезала Валя. — Вам лучше бы молчать, как постановили все международные организации…
— А можно узнать — в чём она, справедливость? — спросил Ю. — Можно это узнать, наконец?
— Можно, — мотнула Валя головой. — Справедливо будет признать, что парень вовсе не в отца. А в хозяйку.
— Час от часу не легче… — пробормотала Изабелла.
— А это-то что значит? — глаза матери широко раскрылись.
— Хозяйка сама знает, — многозначительно понизила голос Валя. — У неё и спросите. Не для одного вашего мальца мороженое фруктовое за полтину вкуснее домашнего кофейного, бесплатно.
— Убиться можно, — сказал отец, — то пирожки, то мороженое… Так он там с утра до вечера ест не пирожки?
— Это всё? — спросила Ба.
— Не-а! — протянула Валя. — Ещё Жанночка.
— А что Жанна, — сказал отец, — тоже пряталась на базаре под лестницу?
— Оставим Жанну, — попросил Ю.
— Ну нет, — сказала мать.
— Почему, нет? — заволновался Ю. — Валя, возможно, хочет сказать, что Жанна при немцах пряталась в погребе у доктора Алексеева. Как малыш на базаре — под свою лестницу. Это приём сравнения, если кто не знает… Но сам факт знают все, так что оставим это.
— А про Ба, — шепнула мать, — тоже сравнение? Или она, несравненная, всё же несравненно пряталась под лестницу?
— Конечно, — сказал Ди. — Покупки на базаре поручены Вале, вот она и ревнует, если возникает подозрение, что кто-то ещё занимается тем же.
— Она ревностно исполняет своё дело, — одобрил отец. — Долг. И ей, естественно, не нравится, что ей перебегают дорогу… Ей не нравится, что кто-то прежде неё перебегает дорогу на Большой базар.
— Разумеется, ведь ей нравится её копилка, — объявила мать. — Ну, а что же там с Жанночкой?
— Перестань, — попросил Ю. — И что за копилка, не понял!
— Потом объясню, — сказала Изабелла. — Отдельно. Но, всё-таки, что с Жанной?
— А то, что доктор Алексеев, — мстительно сказала Валя, — совсем другое дело, чем вы. У него прислуга на антресолях не спит, в такое время, когда прислуга на улице не валяется, как у вас.
— Доктор Алексеев другое дело, потому что он гинеколог, а не педиатр, вздохнул Ди. — Вот почему он другое дело, а не потому, что Алексеев.
— Ты так думаешь? — спросил отец. — А я думаю, что именно гинекология дело третье.
— Первое дело, — сказал Ю, — доктор Алексеев имеет большой погреб. А вот мы — нет.
— Зато у нас уже есть холодильник, — заметила Ба. — Потому мы и можем делать домашнее мороженое, в то время как…
Она замолчала, и все выслушали эту паузу внимательно.
— Не понимаю, — договорила она, — как можно предпочесть?
— Это вы-то не понимаете? — хищно рассмеялась Валя. — Полно вам прикидываться.
— Опять, опять! — Изабелла неудачно схватилась за виски и её очки грохнулись на стол.
— А в остальном, — заключил Ди, — между доктором Алексеевым и мной нет никакого различия.
— Это положим… — возразил отец. — Доктор Алексеев, например, не знает древнееврейского, и, главное, не может знать! С чего бы это?
— Прямо пещерная дикость, — поморщился Ди. — Такой анахронизм, такое средневековье. Такая… ересь. С чего бы ты — это?
— А с того, что я не страус, — заявил отец, — и не прячу голову в песок, как некоторые, которые не желают замечать, что времена наши — и есть пещерные. Анахронизм, видите ли…
— Ну, тут всё понятно, — встрепенулся Ю. — А вот почему получается такая разница между домашним мороженым и покупным? Это интересно.
— Ты что, убить меня хочешь? — простонала Изабелла. — Или ты тоже тайком покупаешь фруктовое за полтину?
— Вообще-то, — опять покраснел Ю, — уже нет. Но раньше…
— А разница-то есть, есть! — возликовала Валя. — Не верите мне, спросите у вашего ребятёнка.
— Есть, — подтвердил я, — там оно совсем другое.
— Ага, — догадалась мать. — Вот где все собаки зарыты: на стороне всё совсем другое.
— Собаки не зарыты, — сказал я со знанием дела, — и вообще не собаки: это свиньи, наверное, разрыли там на площади, и милиция приехала к папе…
