Опрометью бросившись на зов, Даша не стала тратить время на определение местонахождения брата и случайно запрыгнула на него верхом. Оба повалились, безмолвно поднялись – было не до препирательств. В этот миг зверек дрыгнул лапкой, открыл глаза. Его отсутствующий взор был обращен перед собой. Казалось, он смотрел – но не видел. Несмотря на это, у детей все же слегка отошло от сердца: по крайней мере, он был жив!
– Я не мог, – повинился зверек. Брат с сестрой еле расслышали его речь. – Милый мальчик, я знал, ты поймешь, что нужно сделать. Я так и сказал тебе: колдуй!
Артём горько угукнул. Ни к чему было говорить, что этих слов он не слышал.
– То колдовство… сложное и сильное. А я стар… Слаб, – выдохнул ёж и добавил, немного помолчав: – Я исцелюсь, не волнуйтесь. – Затем в его глазках появилось беспокойство: – Вы всех мангинтер уничтожили, и высушенных? От влаги они могут оправиться.
– Да, да, конечно, всех, – быстро заверили дети хриплыми голосами.
Беспокойство на мордочке зверька вытеснила вялая улыбка.
– Ведь нам удалось, верно?
Тёма с Дашей согласились со слезами на глазах. Мальчик нащупал сестрино ухо, склонился к нему и тихонько прошептал:
– Что мы тут сидим? Домой его надо.
В глазах зверька снова возобладала отрешенность.
– Отнесите меня туда, – распорядился он, указав дрожащей лапкой в противоположное холмам направление.
– М-мы понесем тебя домой, – ответила ему девочка. Голос её, по первости безвольный, твердел на каждом слове. «Домой» она произнесла уж совсем непоколебимо.
Но ёж не согласился.
– Нет. Туда отнесите.
– Ты болен. Тебе отлежаться нужно хотя бы! – Отказ Люсьена стал для Даши сюрпризом. Тогда, в Настькиной кухне, зверек не был таким несговорчивым.
– Я исцелюсь, – пообещал ёж как можно убедительней. – Мы вернемся. Но перед этим нужно кое-что сделать.
Даша захотела подкрепить свое мнение братиной поддержкой, но Артём молчал, а узреть выражение его лица невозможно, невидим же. Последние остатки решимости девочки улетучились.
– Точно выздоровеешь? – жалостливо поинтересовалась она у зверька.
– Не переживайте.
Девочка крайне осторожно подняла Люсьена. На траве осталась россыпь желто-коричневых иголок. После нескольких гигантских шагов ёж наказал оставить его на земле. Даша сделала, как было велено, отшагнула.
– Не шевелитесь! – предупредил зверек великанов, чем только сильнее их встревожил.
«Что он задумал? – с тревогой подумали они одновременно. – И удастся ли ему это сделать в таком-то состоянии?» Но перечить ни у брата, ни у сестры и мысли не было.
Люсьен сделал слабое движение, что-то произнес. Небо начало стремительно отдаляться, а вереница холмов расти на глазах. Тёма с Дашей запаниковали от неясности происходящего, но уже в следующую секунду они все поняли и вернули самообладание. Успели уже соскучиться по видимости и нормальному росту. Вытянули руки перед собой. Конечности выглядели прозрачной поволокой, постепенно плотнеющей.
Вскорости над ежом возвышались зримые, вернувшие нормальные объёмы брат и сестра. Головы их прояснились, как никогда прежде, весь негатив покинул, словно просочившись наружу из пор кожи. Брат с сестрой посмотрели друг другу в глаза и горячо обнялись, по щекам их катились слезы.
– Прости за все это, за все… – умолял Артём.
– И ты меня… и меня… – отвечала ему сестра.
Вытерев веки, Даша извлекла из кармана сложенный лоскут ткани, развернула его. Опустилась перед зверьком на колено.
– Он помог нам. Не смогли бы без него. – С этими словами она протянула Люсьену ладонь с камешком.
– Я не ожидал, что он окажет такую службу. – Люсьен с осовелым ликованием убрал синюю гальку в иголки. Было заметно: каждая фраза дается ему легче предыдущей. Затем с трудом перевернулся на спинку, ощупал кепку, приговаривая: – Кебо, кебо…
Даша поднялась. Артём вопросительно качнул сестре головой.
– Домой?
– Мы не закончили. Нельзя оставлять недоделанным, – высказался зверек.
– Ну как же? Мы закончили, всех перебили… – Тёма подумал, что Люсьен запамятовал.
– Пленённых для запаса вещества не освободили, – ответил ёж.
Помедлив, Артём довольно вяло согласился.
– Вы знаете, где они? – спросил зверек.
– Ну да, – ответила Даша.
– Тогда поторопитесь. Выпустите пленников, если они заперты. А я желаю вернуться в карман. Отдохнуть, – проговорил зверек и зевнул.
Даша помогла брату уложить ежа в уютное одежное дупло. Он сразу уснул, а вымотанные дети побрели к серпантинной дорожке. Тёма задумчиво потирал шишку на макушке. И не такая уж она и большая. И почти не болит, не то что куча оставленных шарами синяков по всему телу. Хотя и они как-то слабовато ноют… Думалось, что будут болеть сильнее.
