– З-за мной? З-зачем за мной? Забрать хочешь меня? – заголосил Ильич и пополз к шкафу, обернутый одеялом. Подобравшись к его ножкам, вцепился в них. И разразился рыданиями, долбясь лбом о пол.
– НЕ НАДО, ЗИНА! НЕ-ЕТ! Я не хочу! Я не виноват! Это не я. Петька их взял. Не я! Я ПРРАВДУ ГОВОРЮ!
Фокса разбирал смех, он прижал лапку ко рту. Глаза его заслезились. Матвей разомкнул веки и отряхнулся. Беззвучно прыснул в лапку и тоже зажал пасть.
– Я отдам медали. Все! Забирай, только оставь меня! – надрывным скрипучим голосом провозгласил Ильич, вскочил, содрал клочок ткани со стены и наотмашь бросил на пол. Медали отлепились от ткани и с бряканьем отскочили под шкаф.
Матвей, справившись с собой, начал размышлять, что же сказать деду, чтобы он все-таки выпустил подружку. Слов старик, видать, не понимает. Серый тоже перестал хохотать. Он убрал лапу от ротика, но в глазах его продолжали плясать смешинки.
– Йа защит-титть ссоббаку-у приш-шел… пприш-шла, – догадался шепнуть полосатый.
Старик плюхнулся на пол и привалился к стене, закашлялся. После высморкался в одеяло и, обтерев им серо-коричневый пот с лица, угнетенно констатировал:
– Тебе нужна эта тварь.
Полосатый разозлился, но смог сдержаться и не повысить голос.
– Он-нна нне тввар-рь. В-выппуст-ти ейё. Т-тогдда йя уйду-у, – загремел невидимый великан.
Фоксу надоело дышать пылью. Он быстро сообразил, что нужно сказать, чтобы дед послушался. Жестами попросил у брата слова. Тот не имел ничего против.
– Стрел-лкаа майа. Тты… ххех будде-ешь забот-титьсйа о нней. Увваж-жать коттов хе-ххе ллюббить… Оббиж-жать ббол-льше хехех нне ббуддешь! – тихо заявил серый.
– Да, дорогая, – смиренно покорился Василий Ильич, поникнув головой. При жизни жену он никогда так не называл. – Все, как ты скажешь…
Старик поднялся, обогнул кровать, достал ключ из углового отсека патефона. Обернувшись одеялом, подошел к шкафу, трясущимися руками вставил ключ в замок и крутанул. Раскрыл дверцы. Стрелка лежала на старых телогрейках, пиджаках, проеденных молью, и рубашках с затертыми рукавами. Она сразу начала жадно вдыхать воздух.
Дух Зины облегченно вздохнул два раза подряд, одеяло на старике затрепетало.
– Ты довольна, дорогая? – пришибленно спросил Василий Ильич и пообещал тихим голосом: – Буду заботиться о собаке. И котов больше гонять не стану. Своего заведу, клятву даю. Прошу только: оставь меня.
– Да, – шепотом согласился Матвей.
Дед проводил еле плетущуюся собаку к двери, выпустил ее и остановился перед порогом. Его худющие руки висели вдоль туловища.
Стрелка, очутившись во дворе, заметно оживилась и повеселела – куснув траву, кинулась в будку, учуяв волнующий запах подарка. Коты засветились радостью. Подав серому знак идти за собой, полосатый обошел деда, спустился по ступенькам. Фокс подмигнул брату и прошептал старику:
– Ии ешще коёе-што.
– Што? Што, дорогая? – растерянно переспросил Василий Ильич.
Серый выскочил из дома и ответил нормальным голосом:
– Вот это.
Пустотелый гнилой порог расщепило, доски разбросало по сторонам. Крытый железом козырек над входом с треском рухнул. Дед безразлично повернулся и зашаркал к кровати.
Братнино громоподобное «Вот это» не рассердило полосатого. Он подозревал, что Фокс не сможет уйти без пакостей, да и сам не раз хотел что-нибудь похожее вытворить. Полосатый понадеялся, что устроенное ими «перевоспитание» пойдет Ильичу на пользу, и наконец-то у подружки будет беззаботная и счастливая жизнь, после чего оба кота потрусили домой.
После ухода котов дети с ежом спустились на первый этаж. Тёмка и Люсьен уселись на полу кухни. Даша, понимая, что просыпанный Фоксом корм кроме нее никто убирать не станет, достала из узенькой кладовки под лестницей швабру и протерла пол. Успокоив неуемную тягу к порядку, девочка убрала швабру, прошла в кухню и опустилась на пол возле колючего зверька.
– Даже не знаю, что предложить, во что поиграть… – проговорила она.
– Да и не в чего. Комп запаролен, в телефоне чет ничего интересного. Если только в карты, – тут же вставил Артём.
– Мне неловко это вам говорить, но играть в карты я не имею желания, – зевнув, сказал ёж.
– Да ты даже и не отдохнул. А все из-за этой нахалки, – подхватил Тёмка.
Даша ласково погладила зверька по иголочкам:
– Может, ты сейчас поспать хочешь? Давай я тебя отнесу.
– Нет, нет. Надо ваших котов дождаться.
Откуда-то издалека донесся вой нескольких сирен, перебивающих друг друга.
– Что это? – в замешательстве спросил ёж.
– Да, ерунда, – заверил его Тёма. – Наверно, опять кто-то машину угнал, ну, или, может, у кого что случилось. Это полицейские ездят с такими громкими звуками… сиренами. И скорая еще.
– А зачем этим полицейским так громко гудеть?
– Ну, чтобы людей оповещать. О преступлении. Или чтобы другие машины их пропустили, они ж на вызов, наверно, спешат.
– О преступлении? – переспросил ёж и уныло выдохнул. – Ах да. Я запамятовал ненадолго. Здесь же не Грифост.
– А в Грифосте вообще ничего плохого не случается? – поинтересовалась Даша.
