– Что за бред, – Даша и не старалась быть деликатной и обходительной, – они не света боятся, а тепла. Боятся испариться. Чем их фонарики напугают? И куда это – к ним?
От бесцеремонного ответа фанатичный огонь в глазах брата ничуть не потускнел.
– Ну туда, на гору, где блинчик. М-м-м… Тогда давай их поджарим. Придем туда, бензином зальем в дыру и подожжем. Потом напишем в комментариях к той новости, чтобы все шли туда смотреть на настоящих врагов.
– А если мы придем, а мангинтер там не окажется?
– Эти твари точно там где-то обитают, где ж еще.
– А вдруг люди уже там? Если синоптик привел их туда нас поджидать?
– Не знаю я, – развел Артём руками, и недолго подумав, произнес: – А-а, да, нет там никого. Сама подумай, захочет ли пузан чтобы люди тварей его ненаглядных увидели. Он точно уведет всех подальше.
– А если нам не поверят? А поджигать чем будем?
– У Димкиного отца в сарае канистра с бензином есть. Возьмем её, тут недалеко.
– Прикалываешься? Хочешь, чтоб я с тобой воровать полезла? – Дашка распрямилась, в голосе ее звучало презрительность.
– А больше я не представляю, где взять! – раздраженно ответил брат, и подумал: «Легко отметать чужие идеи, когда сама придумать ничего не можешь!» Однако, злость недолго бушевала в голове Тёмки – она сменилась искренним удивлением, потому что сестра так-таки согласилась. С наигранной неохотой, конечно, и «лишь потому, что других идей нет».
– Только я не знаю, куда идти, – сказала она.
Всю дорогу брату с сестрой чудилось, что они следуют за толпой – ее гомон постоянно доносился откуда-то спереди. Пару раз они чуть не попались горожанам на глаза: сперва какую-то бабульку запоздало заметили, а чуть погодя помстившиеся голоса заставили их схорониться в заброшенном парке, который, как выяснилось, в это время три суровых дядьки с налобными фонарями шерстили. Ушли незамеченными лишь благодаря необычайному везенью. После Артём тихо предложил сойти с дороги и продолжить путь по дворам. Дашка не возражала: в сравнении с кражей горючего лазанье по чужой земле – не преступление вовсе, а так, невинная шалость.
Сестра пожалела, что согласилась, когда, преодолев очередное ограждение, они спрыгнули на собачью будку и едва не пошли на корм свирепому псу. С перепуга она собралась вернуться на дорогу, но брат сказал, что следующий двор – Димкин. Тогда Дашка, не мешкая, кинулась к ржавому забору, Артём за ней. Оба соскочили в засохшие смородиновые кусты. Тёмка потянул сестру к темному строению. Нащупал ручку, дернул на себя. Войдя, дети огляделись, освещая небольшое безоконное помещение телефонами. Потолок низкий, досочный, там-сям свисают гирлянды паутин. Ближайший угол занимает верстак; дальний – стол с циркулярной пилой.
Артём шагнул к верстаку, присел перед ним на корточки.
– Вот и бензин. – Он с трудом вытянул из-под стола канистру литров на сорок. Встал, выпрямился.
– А есть тут какие-нибудь бутылки? Куда отлить? – Даша направила горящий экран сотового на пыльные, захламленные инструментами, самодельными переносками для животных, саками, а также уймой непонятно для чего сконструированных приспособлений, настенные полки. Чего там только не было, но только не того, что нужно.
– И что мы с двумя каплями делать будем? Нам много надо, – ответил Артём.
– Но как тащить-то?
– Давай вон в эту. – Брат показал на садовую тачку у стены.
На лице Дашки появилась недоуменная ухмылка.
– Нас ищут по всему городу. А ты предлагаешь переться с тачкой?
Сестрин тон уколол Артёма.
– Да, а что?
Девочка поджала губы. Предпочла промолчать, дабы не довести до ссоры.
Брат подкатил тачку к верстаку.
– Помоги поднять, – взявшись за ручку канистры, сухо попросил он.
Дашка скрепя сердце повиновалась. Канистра даже для двоих была тяжеленной.
– Возьми там, на столе, зажигалку, – велел Тёмка, откатив тележку к выходу.
Сестра взяла с верстака засаленную зажигалку, положила в карман.
Вышли на передний двор. В окнах Димкиного дома горел свет, мелькали человеческие фигуры, раздавались голоса. Дашка, как швейцар, открыла перед братом с тачкой калитку. Однако Тёмка на дорогу не поспешил. Он оставил тележку, подступил к ближайшему окну, всмотрелся с надеждой – а ну как там Димка? Но то были оборванцы, приходившие к ним днём. Они все разом сгрудились вокруг какого-то старичка, на вид довольно легковерного, и что-то ему цветисто чеканили. Дедок жадно внимал каждому слову.
– Мы идем? – поторопила Даша брата.
Тёмка вернулся к тачке. Дети двигались почти беззвучно, про тачку такого сказать было нельзя. Она громыхала, скрипела, будто выказывая возмущение колдобинами, по которым ее тащат. Тёмка с сестрой то и дело испуганно оглядывались, да сбегали на обочины, бросая тарарахнутую на дороге. Хотя улица была безлюдна, преследователи что брату, что сестре мерещились беспрестанно.
– Туча! Прячься! – крикнул Тёмка, когда они приближались к концу Горбатой, и ринулся под стоящее неподалеку шелковичное дерево.
Даша подняла голову – черное облако действительно плыло в вышине над ними, – затем бросилась к брату.
