В который раз резко дернув за отростки, незримые гиганты все-таки смогли оторвать мангина от купола, однако и сами упали, едва не перевернувшись через голову, а монстр шмякнулся на них сверху огромной скользкой медузой. Шустро встав на отвердевшие конечности, мангин снова кинулся к куполу. Одна его сторона была заклеймена сеточным узором. Добежать он не успел: вскочившие брат с сестрой схватили его за верхние хвосты и потащили к последнему холму.
По внешней стороне купола продолжали молотиться шары, как орбизы на прогретой сковородке. Они отскакивали, снова бросались – потрескавшиеся, изрытые морщинами, с усохшими бочками. Бывало, отлетали в долбящих купол людей, но облипать сейчас человекообразных у них умысла не было, и они вновь кидались на потускневший купол, выскакивая прямо из людского скопа.
Сразу и не определишь, что тяжелее: это существо для великанов или полная канистра бензина для обычных подростков, но чудище однозначно неудобнее. Ни на миг не успокаивающиеся ответвления хлыстали невидимок, оплетали их руки, лица, совались в рот, не спасали даже крепко сжатые зубы.
Мангинтеры же не прекращали тарабанить по тлеющему сплетению купола. Удары блеклых молний уже не были для них не то чтоб смертельными, но и опасными.
До жерла оставался всего лишь шаг, и Артём с Дашей его не сделали – монстр уловчился опрыскать их сверху донизу слизью. Лианы выпали из расслабленных рук. Исполины протерли веки. Расплылись, воззрившись один на другую.
Даша засмеялась и ткнула брату в лоб пальцем.
– Я вижу, где твоя башка! – объявила она ему радостно.
Тот, стирая жижу с лица, щелкнул сестре по носу.
– А я вижу, где твоя! – Потом посмотрел на встающее на лианы чудище и усмехнулся: – Печенька с ножками!
Сестра хихикнула, схватилась за отростки норовившего сбежать монстра.
– Щас я ему косички заплету!
– Хе! А давай его за это полушарие выкинем? – Покрытая мутной слизью прозрачная рука Артёма сделала полукруг, указывая на купол.
– Ага, давай, давай! – рьяно поддержала сестра.
Лапка погруженного в бензин зверька незаметно для брата с сестрой сделала легкий взмах, и жижа с них мигом воспарила, соединившись под сводом в шар. Этот шар получился куда больше созданного в кухне Татьяны Юльевны. Проникнув сквозь порядочно померкший купол, шар унесся в сторону особняка.
Посерьезневшие и снова ставшие совершенно незримыми великаны взяли за лианы монстра, как большой мешок за завязки, много завязок, и поволокли.
Некоторым туманным мячам удалось пробить в куполе дыру. Они с соплеменниками практически без увечий или с нестрашными, вроде запавших узловатых подпалин и сеток морщин, повреждениями, начали прорываться внутрь и налипать на гигантов.
Теперь Артём с Дашей тащили не только увесистое чудище, но и облачились во что-то превосходящее по массе глубоководные водолазные скафандры, в соотношении со своими нынешними размерами, конечно. Пусть и удивительным образом, но им, ничего не видящим и лишенным возможности дышать, всё же удалось водрузить выбивающегося монстра на жерло холма. В то де мгновенье сверкающий луч, возникший из недвижимых лапок зверька, вонзился в середину существа. Мангинтеры, черными кучками отлипнув от брата и сестры, ринулись на помощь предводителю. По освобожденным ушам детей ударил невероятной громкости рев монстра. Тёма с Дашкой отшагнули, не сводя глаз с чудища, от воя и мерцания восприятие их притупилось.
Шары приклеивались к повелителю, силясь оттягивать в сторону, только луч удерживал его крепко, будто невидимыми канатами.
Бензин вспыхнул, монстра окутало пламя. Жгуты его начали извиваться так резко, что их движения уже нельзя было уловить глазом. Рев усилился на порядок, исполины зажали ладонями уши, согнулись. Мангинтеры, тянущие монстра, осыпались сморщенными камнями. Другие шары, бросающиеся существу на помощь, не долетали до него. Они скукоживались при встрече с огнем и падали, безжизненные.
Мангин ссыхался. Его лианы корчились все более вяло, сплетались между собой. Вытьё становилось тише, утробнее. Над основанием каждой лианы прорезалось по лиловой крапине. Эти пятнышки в момент выросли до яйцеобразных пузырей, их просвечивающие наполнения побледнели, будто разбавились молоком. Пузыри неуклонно укрупнялись, будто кто-то изнутри давил на них. Казалось, они питаются жаром, и вот еще чуть-чуть – и взорвутся, как лампы от скачка напряжения.
Незримые брат с сестрой распрямились, убрали ладони от ушей. Жители с закрытыми глазами стучали по куполу кулаками, громозвучного рева для них словно не существовало.
