После ритуала дети реально сделались исполинами с пятиэтажное здание. Сопровождавшие вырастание ощущения были просто фантастическими – как подъем на незримой платформе в ночное небо. Тёмка и думать забыл о боязни высоты, представляя себя не иначе, как властелином мира. Но от обретения невидимости их, конечно, пробрало до дрожи – непросто это, чувствуя тело, вытягивать перед собой руки – и не видеть их.
Артём обязался донести Люсьена до насыпей, а сестре его было поручено найти толпу метеоролога и помешать ей явиться к насыпям, только осторожно, дабы себя не обнаружить.
Дети-исполины двинулись, на каждом шагу перекрикиваясь, чтобы не сталкиваться. Громкость голосов осталась прежней, и они отзывались точно с верхних балконов отдельных строений.
Пустынный город походил на огромную площадку для игр, о какой Артём и не мечтал. Но Люсьен поторапливал. Мальчик успел лишь несколько раз дать щелбана кронам попадающихся на пути берез, а проходя мимо тявкающей в вольере со спичный коробок собаки-мошки, наклониться и гавкнуть ей в ответ. Псина захолонула, очумело выкатив глаза. Тёмка хмыкнул и продолжил путь, воодушевленный своим преимуществом, давно чаянным.
Разошлись у начала Горбатой: брат зашагал прямо по ней, маг торчал на его плече, как впередсмотрящий на корабле; Дашка пошла в другую сторону, на звуки людского шума.
Скоро гомон стих. Ища гонителей, девочка начала обходила улицы одну за другой. Ненароком раздавила стелу перед медицинским центром «Меланхолия». Потухший неоновый текст на ней перестал сообщать, что «Фобии есть у каждого» и обещать «Помочь выявить ваши страхи, для сохранения психологического благополучия».
Дашка обнаружила гурьбу с Жаго-де-ля-Фейкелем немного погодя, причем совершенно случайно – обогнув многоэтажку, едва не наступила на бессловесных жителей, заполонивших длинную улочку. Горожан тут собралось несравнимо больше, чем видела она через дырочку в обивке кресла, шли они в темноте единым темпом. К тому же, на сей раз присутствовали и животные, все без поводков, словно примкнувшие к людям по собственной воле. Это показалось девочке странноватым. Склонив лицо к земле, она пригляделась к шествующим. По спине сразу же пробежал холодок, и вовсе не от ветра – полутьме не под силу скрыть, что все, включая зверье, идут с закрытыми глазами.
Нашлось и что-то положительное. «Коли они без сознания, значит, ничего понять не смогут, можно не прятаться» – рассудила Дашка и взялась переносить жителей в близлежащие огражденные дворы. Правда, все это было напрасно: люди перелазили заборы, миновали калитки, ворота и объединялись вновь, как роботы, получившие команду и не могущие отступить от ее выполнения. Потом невидимая велканша начала перегорождать улицу автомобилями, которые были для нее как игрушечные, что тоже лишь чуть затормозило горожан: жители перебирались через машины сверху, пролазили снизу и опять сплачивались, продолжая следовать.
Артём, дойдя до озера, теперь сходствовавшего с лужей (и какой же он крошечный был!) увидел в поле разрозненную человеческую процессию, тянущуюся к холмам, и прибавил шаг. Внезапно пальцы рук его онемели. Немота мигом распространилась до локтей, так же быстро достигла плеч.
ХЛОП! – кто-то наотмашь ударил его по лицу. Он порывисто покрутился, глянул вверх, вниз; руки болтались по бокам, как сосиски. Никого и ничего, что могло совершить подобное, не увидев, решил, что сестрица тихо подкралась, надумала молча утюжить его ради смеха.
– Да пошла ты! – проорал Артём во все горло, вертясь на месте, и замер, прислушиваясь.
Тишину нарушал лишь ровный топот приближающегося люда. В голове Артёма смешались злость на Дашку и треволнения о руках – а вдруг они больше никогда не будут слушаться? Но внутренний голос успокоил, что «такого не случится», и на первый план вылезло сомнение. Что, если он зря сестру все валит? Вряд ли она с таким-то неумеренным помешательством на чистоте, и, следовательно, и обостренным чувством ответственности бросит выполнять порученное Люсьеном задание. Но кто тогда звезданул его? Пищу для размышлений предоставил следующий шлепок прямо по носу. Рука заныла, обретя чувствительность. Заныла в момент удара! Он, что же, стукнул себя сам? Собственной невидимой рукой чуть нос не сломал?
Спинной мозг отключился, Тёма, плюхнувшись плашмя, сломал тоненькое деревце.
– Сюда! – ушей мальчика достиг собственный голос, как бы со стороны.
Молчаливая орда, подобравшаяся к холмам, развернулась на зов.
«Это не мои слова, я не хочу никого зазывать!» – мысленно завопил Тёмка, отчаянно пытаясь двинуться, но куда там! Увесистый шлепок, прилетевший в грудную клетку, отозвался болью.
– Люсьен! – про себя взвыл Артём.
– Ты великан, – едва расслышал он голосок ежа. – Помни об этом!
«Можно подумать, от этого легче!» – фыркнул про себя мальчик, но пощечина невероятной силы изменила его мнение на противоположное. Он вскрикнул: – Это мой организм! – И ощутительность тотчас же вернулась. Тёмка поработал кулаками, будто готовясь к уколам. Подтянулся вперед. И… снова лишился контроля над телом.
