Когда всё стихло, девушка отпустила наёмника, и тот увидел погрузившуюся в темноту разгромленную комнату. Изначально белые стены почернели, обзаведясь множеством вмятин и всевозможных вонзившихся обломков, а невесть откуда бравшийся свет пропал. Единственным источником освещения остался открытый вход в лабораторию и горевшие за ним люстры бального зала. Пол устилали обломки уничтоженных вещей, измятые и оплавившиеся золотые кубики и осколки разбившейся стеклянной пластины. Среди всего прочего примешались ошмётки плоти — всё, что осталось от тел двух мёртвых зверолюдов. Ужасно искорёженный и развороченный шкаф вмяло в ближайший от прохода угол.
Окровавленный, иссечённый осколками и обожжённый, Самди пережил череду взрывов. Его шевелящееся тело обнаружилось на месте одной из центральных, ныне исчезнувших полуколонн.
— Молодец, деваха! — хмыкнул наёмник, как только золотая сфера исчезла, сохранив под ногами круг чистого пола, в котором сиротливо валялся сам собой отцепившийся от виска девушки маленький треугольник со скруглёнными углами. Вырвавшись из объятий, человек сразу бросился к противнику.
— Дура! — хрипло вскрикнул изувеченный бог, пытаясь подняться на ноги, — это настоящая сингуля…
Договорить ему не позволил меч, на удивление легко врубившийся в шею. Череды быстрых ударов хватило, дабы отделить голову безумца от тела.
Сумев обезглавить врага, человек на всякий случай пронзил его сердце обломанным на конце, но, тем не менее, всё же достаточно острым клинком.
— Разобрался с выродком! Что теперь стряслось-то?
Облегчённо выдохнуть не позволил вскрик девушки, полный неподдельного ужаса. Обернувшись, наёмник увидел Галану, направившую правую руку на возникшую на месте стола новую метровую золотую сферу, в самом центре которой медленно разрастался отчётливо видимый даже в темноте иссиня-чёрный шар, словно поглощающий свет.
— Я… Ошиблась… Инициировала электромагнитный импульс… Сожгла всё оборудование… Думала, это только модель! Симуляция… Она должна была сразу схлопнуться! Я не знала, что Самди притащил сюда настоящую, свёрнутую в нескольких измерениях сингулярность!
— Не понимаю. Говори яснее! — потребовал Арваде, — со златоглазкой покончено. В чём новая проблема?
— Все сдерживающие поля пропали! Сингулярность стабилизировалась! — в ужасе закричала девушка, — она разворачивается в трёхмерном пространстве!
— Ещё яснее! Как для дурака!
— Она разрастётся и убьёт нас! Долго моё сдерживающее поле не выдержит! Бежим! Попробую снаружи уничтожить пространственную спайку. Пусть Самди разбирается с сингулярностью!
Не дожидаясь новых вопросов, девушка бросилась к выходу, оставив позади золотую сферу с разросшимся на половину её объема чёрным пятном, к которому начинали притягиваться ближайшие мелкие обломки. Последовав за новой знакомой, Арваде уверенно заявил: — Не бойся. Сдох он. Без головы и сердца даже монстры не выживают!
— Тело не имеет значения! — уже снаружи откликнулась Галана, — скоро у Самди будет новое тело.
— Твою мать… — ругнулся наёмник. На секунду остановившись в проходе, он обернулся и виновато произнёс: — Прости, малой… — а затем выбежал из помещения. Спустя десяток секунд свет, проникавший из бального зала, исчез.
— Ну почему он опять из меня мертвецов сделал? — простонал Ирбис. Глядя на то, как Арваде с Галаной легко расправились с мёртвыми копиями, мальчишка почувствовал обиду от собственной немощности и неспособности стать маломальски достойным противником, но высказываться в слух столь неразумные мысли не стал.
— Ради психологического эффекта, — дал пояснение Син.
— Какого эффекта?
— Самди неприязнь к себе вызывает таким образом.
— У него получается. Вот… Но зачем так делать?..
— Нужно.
— Ладно.
Промолчал зверолюд ровно до тех пор, пока речь не зашла о Пепле.
— Это ведь всё не правда⁈ Боги же не могут на нас действительно монстров натравливать!
— А сам как думаешь?
— Неправда! Вы ведь отцу Эрбранду в Патруме силы дали с Пеплом бороться!
— Уточню: из инквизитора героя сделали «восемь Безликих».
— Угу. И говорят, будто богиня света Альдо героем сделала. Они за нас. Ведь так?..
Хранитель Золотого города тихо вздохнул, после чего заговорил задумчиво, будто рассуждая в слух: — Восемь за вас. Ещё есть Альмира. Она за эльфов. Это девять. Плюс я и Самди. Ну, а сколько «богов» всего может существовать на самом деле? Сам сможешь мысль развить?
Парнишке очень не хотелось отвечать, хоть к чему клонил собеседник, стало понятно почти сразу. Последующие слова произносились с трудом: — Кто-то из других богов поддерживает Пепел?..
— Верно.
— Но кто⁈ За что? Мы ведь ничего вам не сделали! Зачем нужно было выпускать на нас этих монстров⁈
— Поумерь пыл, Ирбис. Это называется «Игра».
— Игра⁈ — возмущённо заорал юноша, — вы, играя, убиваете нас⁈
— Вообще-то вы сами себя убиваете. Причём постоянно. Даже когда нет войн. Мы дожидаемся очередного вашего разрушительного конфликта и выбираем одну из сторон, помогая добиться победы.
— Но зачем это богам? Вас везде почитают! Вы это всё от скуки⁈ За что так…
