Опасливо охотница последовала указанию, опершись локтем на подушку. Его лицо оказалось пугающе близко, Лина предпочла отвести взгляд, когда медленно и безапелляционно притянули к себе, коснулись щеки. Чужое дыхание смешалось с собственным; темная прядь, выбившись из хвоста, упала на его скулу черной лентой на фоне ошеломляющей белизны. Сердце забилось учащенно, громко, охотница зажмурилась. «Не тяни». Она скорее угадала, чем ощутила близость сухих губ, почти неуверенное их решение, отстранение. Прижали вниз, заставив лечь, подбородок уперся в макушку, желудок провернул два невыносимых кульбита. «Ничего страшного не произошло». Его кожа отдавала приятной прохладой, отличной от льда в глазах. Лина глубоко вдохнула, древесно-медовый аромат защекотал обоняние, в запах одеколона хотелось зарыться носом, завернуться пушистым одеялом, настолько он был теплый. Дрожь отступила, остались покой и безмятежность. Зная, что ее голова лежит на груди вампира, Лина не боялась его. Он дышал размеренно, глубоко, и, если прислушаться, сквозь пелену сомнений отчетливо раздавался уверенный стук сердца. «У тебя оно есть?» Дико и правильно, сейчас все было именно так. Пальцы непроизвольно нашли нежную ладонь Дагера, обхватив. Лина осознала, что хочет согреть его, подарить часть своего тепла, чтобы он и дальше мог жить. Она мысленно потянулась к нему, даря свет, и в далеком ином мире его голос произнес: «Да, именно так, мисс Винтер». Если бы Лина умела рисовать, она бы начертила яркие вспышки оранжево-желтых линий, опутавших с головой, тесно связавших. Делиться силой оказалось сладко, накатило блаженное удовольствие сродни эйфории, голова пошла кругом, но охотницу крепко удержали в объятиях. В один момент она осознала, что ничего лучше за всю жизнь с ней не случалось, и сейчас она готова растаять в руках вампира… Именно тогда все прекратилось. Беспомощным котенком Лина ухватилась за его плечи, подняв голову и посмотрев удивленно. «Еще, хочу еще». Цветной туман в мыслях не отпускал, охотница почувствовала себя обиженной, будто у ребенка отобрали игрушку. Джош улыбнулся: его щеки порозовели, рана на шее полностью затянулась. Он сам будто подобрел и враз похорошел.
— Вы устали, мисс Винтер, —между ними только что произошло нечто невероятно интимное, о чем никому больше нельзя знать. — Мне нужно поспать, вам тоже лучше отдохнуть, ступайте.
Понемногу возвращалась трезвость мышления. Неуверенно Лина кивнула, если он так говорит, значит, так надо, разве можно перечить? С трудом разжав пальцы, охотница неловко села, с сожалением отпустила чужие руки, потерла лоб: начала болеть голова. Не смотря на вампира, Лина поднялась, вышла, направившись в комнату, которую уже привыкла называть своей. Кристоф, поднимавшийся по лестнице, только присвистнул, оценив состояние несчастной.
— Ничего себе тебя выжрали, детка.
Лина не ответила, она не хотела с ним разговаривать, просто зашла к себе, закрылась и упала на кровать, завернувшись в покрывало. Сил раздеться не было, она сразу уснула.
Проснулась под вечер. Голова раскалывалась сильнее, чем с перепоя за день до. Держась за стену, Лина спустилась вниз, достала лед из холодильника, замотала в тряпку и приложила ко лбу. Полегчало. Джеймс, заканчивающий ужин (в отличие от вампиров он ел часто и много, настоящий проглот), одарил охотницу сочувствующим взглядом, что только разозлило. Силясь задеть его хоть как-то, чтобы и мысли о жалости не допускал, Лина выпалила первое обидное, что пришло в голову:
— А чего ты хвостом за вампиром ходишь, гордости нет или такой слабак?
Оборотень, на удивление, не разозлился. Он облизнул ложку, отложил ее в тарелку, составил посуду в мойку. Уже не чая получить ответ, Лина решила налить себе газировки, низкий грудной голос застал на половине пути к холодильнику своей неожиданностью:
— Моя семья задолжала Ксенам крупную сумму. Если бы не вернули долг, вампиры бы нас уничтожили, у них есть на это право, поэтому нас с сестрой им продали, теперь я их раб. Если ослушаюсь, вырежут мою семью, а регенты даже не подумают мешать. Я ответил на вопрос?
Охотница оторопело отхлебнула воды из стакана. «Зашибись, поддела, называется».
— И что теперь, всю жизнь так?
Джеймс безразлично кивнул, достал с полки коробку с печеньем и покинул кухню, оставив Лину в гордом одиночестве. «Дура». Степень отвращения к себе стремительно поползла вверх в геометрической прогрессии.
Часы пробили полночь, за их гулом Лина не сразу расслышала стук в дверь. «Да что за проходной дом!» Раздраженно охотница отворила. На пороге обнаружилась миниатюрная девушка с удивительно белыми длинными волосами, так не сочетавшимися с миндалевидным разрезом черных глаз. За ее спиной стоял растрепанный знакомый наркоман, бывший в тот злосчастный день в клубе.
— А вы… — Лина нерешительно воззрилась на гостью.
— Я Розали, а ты? — улыбнулась девушка, показав клыки.
— Лина Винтер, просто прислуживаю здесь.