Вампир поднял стакан, отсалютовал им присутствующим и залпом осушил. Джош пригубил вино, Лина тоже попробовала чуть-чуть. Потом прозвучал еще один тост. И еще. Постепенно картинка наполнилась новыми живыми красками. Сколько она выпила? Лина при желании не могла бы сказать, но захмелела она знатно: под конец вечера, набравшись смелости, высказала присутствующим на мини-вечеринке, что они кровососущие твари и она их всеми фибрами души ненавидит. Кристоф посмеялся и ответил, что даме пора спать, только дама желала веселиться и махать кинжалами направо-налево. Уводить красавицу пришлось Дагеру, его единственного подпустили к разозленной тушке.
— Мисс Винтер, завтра вам будет стыдно, — честно предупредил он. Охотница икнула и залилась слезами, повиснув на крепких плечах. Первый раз за все время, что она тут находилась, Джош растерялся. Видимо, раньше на его шее девушки не рыдали.
— Я вас всех ненавижу… Не хочу умирать… Такие странные… Глаза…
Лина попеременно всхлипывала, вцепившись в ворот рубашки. Она не заметила, как ее подняли на руки и донесли до постели, осознала только, когда стало заметно тише. Кое-как сфокусировав взгляд, обнаружила чужую шею слишком близко, светлые волосы, мягкие под пальцами.
— Что ты со мной сделал? Что это за метка? Я вижу вещи, которых не знала, теперь я боюсь темноты, она меня съедает с каждым днем все сильнее, я чувствую, она подступает. Мне больно дышать. Что ты наделал?
Ее исступленная горечь грозила перерасти в истерику; его ладонь накрыла губы, призвав к молчанию.
— Это часть вашего наказания, — спокойно сказал он, — теперь вы мои глаза.
Лина испуганно впилась ногтями в подставленное плечо, голова упала на подушки.
— Нет, забери, я не хочу, не хочу… Отпусти домой, я сделаю что угодно, я не стану охотником, я просто проживу свою жизнь, отпусти, — она вновь заплакала, слезы не хотели останавливаться. Ткань мужской рубашки промокла неровным пятном.
— Я не могу, — руки перехватили ладони. — И если бы мог, не стал бы. Вы принадлежите мне.
Все кончено. Охотница осознала со всей ясностью: это признание обозначило конец прошлой жизни. Не вырваться, не сбежать, ледяной взгляд холодных синих глаз настигнет, где бы ни была, куда бы ни спряталась. Она совершила ошибку и теперь сполна за нее заплатит.
— Бездушный выродок, как все ваше племя, — почти выплюнула, расслабившись.
Бесполезно перечить, не вырваться, пальцы сцеплены намертво. Джош не ответил, отпустил, убрал с ее лба растрепанные волосы, потом поднялся и вышел, затворив дверь. Лина свернулась калачиком, подтянув ноги к груди, крепко зажмурилась, пожелав прогнать из памяти события не только этого вечера, но и всего, что произошло в последние дни. Жаль, что совсем не получалось. «А если я…» Блеск кинжалов становился все заманчивее, лезвие ласково отозвалось отсветом луны, выпорхнув из ножен. Лина села, нож коснулся запястья, пройдясь по нему холодом. Так просто, одно движение… Но она не могла. «Слабачка, не можешь даже уйти достойно, так и останешься до конца жизни на побегушках у этих тварей, где твоя гордость?» Правда была в том, что хотелось жить. Глупо, по-детски и совсем нерационально, будучи заключенной в этом ужасном доме, видя Джеймса, зная, что в будущем ждет участь гораздо хуже, Лина не сомневалась, и все равно. Она хотела жить. Необузданное желание, идущее из самого сердца, заставило отложить кинжалы в сторону и снова лечь. Сейчас — и навсегда, она выбрала жалкое подобие жизни и больше не собиралась сомневаться в своем решении.
В зале царил полумрак, люди сошлись кругом, их голодные глаза глядели из полутьмы, заставляли бояться. Лина бы сбежала, если бы Джош не подал руку, принять предложение казалось правильным и верным. Они вышли в центр, вампир легко подхватил под лопатки ниже линии корсета, оркестр завел мелодию — охотница ступила назад под давлением, после потянулась вперед за движением. Дагер вел уверенно, будто ничего в мире не было проще, но за его спиной мелькали бледные лица и хищные взгляды.
— Не обращайте внимания, — тон голоса оставался неизменным, чудилось, что он звучит в самой голове. Лина поверила. Хотелось раствориться в бархате прикосновений, не видеть ничего больше, слова обещали удивительный покой. Она почти сдалась, согласилась… И проснулась.
Голова нещадно раскалывалась. Лина ополоснула лицо, остро ощутив необходимость выпить пару-другую таблеток. «Вряд ли у вампиров есть лекарства, но, может, я все-таки что-нибудь найду на кухне». Пошатываясь, охотница спустилась вниз, дом спал, рассвет только занимался. Вдруг послышался скрип двери. Лина удивленно замерла у лестницы, с улицы вошел Джош. Воспоминание о странном сне заставило смутиться, но, к счастью, он выглядел слишком усталым, чтобы заметить.
— Где ты…