Она успела привыкнуть к окружающей природной красоте, сад Дагера был действительно великолепен: зеленели клены и дубы, склоняли ветви под тяжелыми плодами яблони и вишни, тихие аллеи тенистыми коридорами простирались во все стороны, смешиваясь на горизонте с настоящим лесом. Казалось, изгороди нет, и граница совершенно размыта, удивительно, как среди всего этого великолепия охотница умудрилась найти жилой дом, сойдя с автострады. Если бы только она не свернула в эту сторону, может быть, все случилось бы совершенно по-другому и сейчас бы она не находилась во власти вампиров, которых боялась, презирала и как-то очень непонятно любила. Всю сознательную жизнь ее готовили к тому, чтобы противостоять тварям ночи, безжалостно их убивать. В свой восемнадцатый день рождения она должна была завершить цикл, и, наконец, выйти в мир, став охотницей по праву. Но этого не произошло.
Лина двинулась вперед по дорожке, усыпанной светлым песком, ее охватили раздумья. Она пыталась понять, кем стала и что делать дальше, отдавая себе отчет в том, что давно уже не та девочка из клана Винтер, что с ней случилось нечто жуткое и беспощадное, что навсегда преломило состояние души. Кем она была теперь? Лина привыкла называть себя охотницей, но ведь это уже не так. На ее теле выжгли жуткое клеймо, пустившее ростки, ирис установил мистическую связь между ней и, видимо, теперешним ее хозяином, принцем ночи. «Разве я теперь охотница, когда починяюсь тем, кого должна убивать? Разве я теперь… Человек?»
Она остановилась, завидев на лавочке Джеймса. Оборотень сидел, устроив локти на коленях, и задумчиво водил палкой по песку перед собой, вырисовывая узор у ног. Лина устроилась рядом, а он даже не повернул головы. Рядом с Джеймсом охотница выглядела игрушечной куклой, настолько высок и широк в плечах он был, его кожа отливала тем мягким приятным оттенком, каким бывает пенка свежезаваренного кофе, а толстые губы, пожалуй, были самой идеальной формы из тех, что Лина видела за всю жизнь.
— Что рисуешь?
Лучше начать разговор, чем молчать и заглядывать через плечо. Впрочем, взгляд вниз Лина, все-таки, бросила, отметив, что рисунок похож на пентаграмму, заключенную в круг. Из всех обитателей дома Джеймс казался самым человечным, наверное, потому, что не принадлежал к вампирскому роду, хотя по сути своей он был чудовищем ничем не лучше их.
— Это знак моего клана, — глухо ответил оборотень.
Лина присмотрелась внимательнее. Фактически, пентаграмма напоминала вырезанный кусок из круга. С интересом она подвинулась ближе.
— А что это значит?
— Каждому клану принадлежит часть луны. Наша — вот эта.
Палочка коснулась выделенного отрезка, впервые за все время Джеймс улыбнулся, видимо, вспомнив что-то приятное, однако после вновь нахмурился.
— Уже поздно, Мастер будет искать меня, — сказал он и добавил: — Дождь скоро начнется.
Оборотень поднялся, коротко кивнул и пошел в направлении дома. Лина внимательно всмотрелась в картинку, силясь запомнить ее, она видела подобный знак в одним из фолиантов Дагера, но про что там говорилось? Совсем позабыла. Резкий порыв ветра холодом скользнул по плечам. Лина поежилась, обхватила себя за талию и поспешила вслед за массивной удаляющейся фигурой, небо и правда посерело от туч, и отчего-то казалось, что оборотни должны ощущать погоду как никто. В конце концов, они по рождению близки к природе, а это должно что-то да значить.
Стоило переступить порог поместья, как по каменному крыльцу зарядил ливень. Лина закрыла распахнутые окна и заварила кофе, следовало помыть посуду, приготовить еды и, чем черт не шутит, навестить Джоша. Может быть, Его Высочество соизволит рассказать, что вообще происходит и почему. Гарантий, правда, не было.
========== 19. Его свет ==========