Я не оторвался от работы. Его тень, искажённая пламенем горна, колебалась на стене, как демон из старой легенды.
— Один арбалетчик заменит десяток лучников. Даже ребёнок сможет пробить доспех с пятидесяти шагов.
— Детей у меня нет, — Руарк схватил со стола незаконченный болт, вращая его в пальцах. — Зато есть воины, которые не доверяют железу больше, чем собственной силе.
Он был прав. Когда мы испытали первый арбалет, легионеры смотрели на него, как на колдовство. Болт, выпущенный дрожащими руками юного Кайртира, пробил щит насквозь, оставив в дубе дыру с рваными краями. Старый Дунгал перекрестился, а Эрн пробормотал: «Это оружие дьявола».
— Им не нужно доверять. Им нужно научиться убивать до того, как убьют их, — я взял из рук Коналла модернизированный спусковой крючок. Механизм щёлкнул, как капкан.
Ночь. Мастерская освещена лишь масляной лампой, пламя которой танцует в стеклянной колбе. Я склонился над чертежом, выцарапанным иглой на восковой табличке. Чо-ко-ну требовал магазин на пять болтов, рычаг для взвода, систему блоков... Но как заменить стальные пружины?
— Спи, — Финтан поставил рядом кружку с мёдом, сваренным на травах. Его лицо, исцарапанное в последней стычке с разведчиками Дунлайнга, казалось старше своих двадцати лет. — Викинги не нападут до рассвета.
— Они нападут, когда мы будем слабыми, — я провёл рукой по лицу, стирая сажу. — Дунлайнг не успокоится. Он найдёт способ подкупить кланы, натравить голодных на Эйре...
Внезапно в памяти всплыл образ сына: он смеялся, держа в руках пластиковый Чо-ко-ну, стрелявший мягкими шариками. «Пап, смотри, как быстро!» Я взял нож и начал вырезать из дубовой доски уменьшенную копию магазина.
— Что это? — Финтан присел рядом, касаясь пальцем зубцов.
— Память, — ответил я. — И надежда.
Утром мы собрали прототип. Деревянное ложе, обтянутое сыромятной кожей для прочности. Железная дуга, склеенная из трёх слоёв упругой стали (на её создание ушла полгода и несколько тон угля). Магазин — узкая коробка над ложем, где десять болтов лежали как зубы дракона.
— Взводи, — я передал арбалет Кайртиру. Мальчик, сын вдовы Этны, дрожал, но взял рычаг.
Скрип. Тетива, сплетённая из конских волос и жил, натянулась, зацепившись за первый зубчик магазина.
— Стреляй.
Он нажал на спуск. Болт вонзился в мишень — мешок с соломой, одетый в кольчугу. Второй, третий... На пятом выстреле тетива порвалась, хлестнув Кайртира по руке.
— Неудача, — проворчал Руарк, наблюдавший со скамьи.
— Прогресс, — поправил я, осматривая разорванные жилы. — Раньше рвалось на третьем. Коналл, нам нужна тетива из шёлка.
— Шёлка?! — он всплеснул руками. — Это дороже золота!
— У Хальфдана есть. Договорись.
Через неделю мы получили моток китайского шёлка — жёсткого, блестящего, пахнущего дальними морями. Тетива, сплетённая в восемь слоёв, выдержала двадцать выстрелов. Но настоящим прорывом стал механизм взвода.
— Блоки, — показал я Коналлу на чертёж. — Как в подъёмных кранах Рима. Уменьшаем усилие — увеличиваем ход.
Мы выточили деревянные ролики, обили их медью. Теперь даже хрупкая Моргена, старуха-пряха, могла взвести арбалет.
День испытаний. На поле за замком выстроились двадцать легионеров. В их руках — новые Чо-ко-ну, украшенные знаком дуба.
— Цель — чучела в доспехах викингов! — прокричал я. — Заряжай!
Рычаги захрустели, тетивы запели. Руарк, стоявший рядом, непроизвольно сжал рукоять меча.
— Огонь!
Грохот, как град по железу. Доспехи превратились в решето. Один из болтов пробил шлем навылет, застряв в дубовом щите позади.
— Ещё! — заорал Руарк, забыв о своём скепсисе. — Дайте мне попробовать!
К вечеру легионеры уже соревновались в скорости перезарядки. Их пальцы, привыкшие к мечам, ловко орудовали рычагами. Даже Эрн, упёртый традиционалист, признал:
— Чёрт, это... эффективно.
Ночью, когда мастерская опустела, я остался один с арбалетом. Прикосновение к гладкому ложу вернуло воспоминание: сын бежал по парку, крича: «Пап, я как Робин Гуд!» Теперь же его «игрушка» станет машиной войны.
— Прости, — прошептал я в темноту, не зная, к кому обращаюсь — к сыну, к богам или к самой Эйре.
***
Пламя пожирало древесину ясеня, выгрызая сердцевину печи языками раскаленного воздуха. Я стоял в дыму, лицо обожжено жаром, руки в волдырях от брызг шлака, и смотрел, как десятая за неделю партия железа превращается в хрупкую массу, больше похожую на губку, чем на металл. Коналл вытащил тигель клещами, и мы оба замерли, наблюдая, как на поверхности застывает бугристая корка.
— Опять... — он швырнул слиток в бочку с водой. Пар шипел, как разъяренная змея. — Черт возьми, Бран, мы сожгли уже тонну руды!
Я вытер лоб рукавом, оставляя сажную полосу. В ноздрях стоял едкий запах флюса — толченых раковин устриц, которые я добавил в надежде снизить температуру плавления. Бесполезно. Железо из болотной руды, добытое в Уи Гаррхон, было грязным, напичканным примесями. Даже викинги плевались, покупая его — годилось разве что на гвозди.
