Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Президент одного срока Дмитрий Медведев, без его инициативы продвинутый Путиным в Кремль, подорвал две твердыни: концепт преемника (раз преемником ему было стать не дано) и концепт президента (оказалось, что президентство приобретают по сговору и на время). Именно Медведева объявят виновником порочной схемы тандема. Сохраненный в функции премьера, он стал живым основанием гонений на всех, кто его поддерживал, – олицетворенным образом проклятого либерала. Новоизобретенное гонимое меньшинство либералов как мем и обесчеловеченная карикатура Врага появляется в предвыборной кампании Владимира Путина 2012 года.

Внутри президентской избирательной кампании 2012 года мы встретим почти все элементы будущей реакции. Здесь и раскол путинского консенсуса, и приглашение отребья к участию в погромных акциях против противников, вплоть до убийств. Точечные карательные атаки сначала против Pussy Riot, а в дни инаугурации – против участников митинга на Болотной 5 мая 2012 года. Постановочные сюжеты государственного телевидения становятся «основанием» уголовных дел и арестов…

Тандем закончился фиаско «рокировки» – возвращением президентства Путину из рук Медведева. Но внутри карикатуры скрыты важные перемены. На месте былого электорального «путинского большинства» замаячил призрак тотального большинства – большинства уже не электорального. Подавляющее большинство предшествует выборам, его совершенно незачем подсчитывать. Задача политтехнологов и социологов – его мобилизовать на выборы, а в промежутках крепить его нерушимость советами по его консер­вации.

Сложившийся в стране массовый тип электорального поведения – какой-то меланж аномии с мобилизованностью. Десятки миллионов бывших избирателей – сообщество молчаливой сделки, готовое к пересмотру ее условий в сторону ухудшения, – но неясно, до какой степени.

Выборы, перестав быть игрой для страны, остались интенсивным квестом самой российской бюрократии.

Проблемой в деполитизированной ситуации является не право выставить кандидатуру с политической программой, а одна возможность заявить о своем политическом существовании. Это проблема для частных лиц и общественных сил – и абсолютное табу для персоналий из мира власти. Базовое условие легитимности путинской Системы в данной версии – небытие альтернативных персон власти в поле зрения избирателя. Влиятельная персона во власти, выдвинувшая себя кандидатом на президентских выборах, рассматривалась бы как преступник, покушающийся на политическую жизнь президента.

Между двумя мировыми войнами говорили о «вторжении масс». Теперь следует говорить скорее о массах, покидающих политику, бросив элиты наедине с ней. Политтехнолог стал специалистом по организации встреч избирателей с политиками – встреч, которые иначе не состоятся. Технологии не безразличны к политическому конфликту, но по-другому работают с ним. Политтехнологически управляемый мир – это цепочка искусственно создаваемых конфликтов. Принцип один: они не должны соответствовать обычным общественным водоразделам, поскольку те устойчивы и бесполезны в электоральной игре. Электораты – не социальные группы, а искусственные конструкты с нестойкими целями. Линии конфликта проводятся так, чтобы потенциальное большинство могло в беспамятстве хоть на миг собраться в один класс, оказавшись на стороне клиента.

Техника подсветки и затемнения объединяется сквозным сюжетом. Сюжет должен быть непременно воспринят массовой аудиторией. Нежелающий воспринять сюжет испытывает одиночество идиота, изгоя в своей стране.

В центре сюжета выборов всегда человек Путин, представленный автором событий. Без этой главной иллюзии прочие бы не состоялись. Драматический сюжет одинокой личной власти питает эмоцию доверия людей. Они ощущают горизонты своего выживания большими, чем те есть.

Принцип электорального большинства и меритократия работоспособны лишь внутри известной процедуры. Путинская «управляемая демократия» практиковала симбиоз меритократии с электоральностью, где первая контролирует и уравновешивает вторую. Риск же был в том, что выбранный сам сочтет себя наилучшим. Результату выборов придали меритократическую легитимность.

Выборы всех уровней в стране мало-помалу стали «выборами Путина», его одного. Коррумпированная избирательная машина надрывается задачей убедительной пролонгации полномочий под видом выборов. Наконец, как на выборах в Приморье, раздается неслышный свисток из Москвы, и фальсификатор спешит к урнам, отсыпая и досыпая необходимое. Театр закрывается.