Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Сочетание прошлых махинаций с действием всероссийской машины мобилизации на выборах 18 марта 2018 года привело к новому результату. Выборы издавна были несправедливыми и просто фиктивными, но теперь фиктивен сам российский избиратель. «Административно-производственно мобилизованный», он перестал существовать – его привлекают к голосованиям. Сам он не видит себя избирателем, а изменения во власти не соотносит со своими голосованиями.

На президентских выборах мы видели в действии корпоративно-территориальную машину мобилизации. Ее электоральная схема собиралась прямо внутри производств и корпораций. Людей объеди­няли в мобилизационную сеть с собственным активом, используя места их пребывания и размещения.

Ячейки сети привязаны к крупным корпорациям, предприятиям, ЗАТО и, конечно, к территориям проживания. На выборах эта механика мобилизации дала около 3–5% дополнительной явки. Поскольку в нашей системе президентские выборы всегда являются креативной достройкой Системы, следовало ожидать, что и эта машина всероссийских масштабов будет пущена в ход.

Избиратель, который голосует за власть (в лице одной из партий-наседок), не совершает акта власти. Он удивится, услышав, что ему приписывают голосование «за легитимность власти». Он хочет власти, но ему безразлична ее легитимность.

Оно не лишено тревожных сомнений – к тем ли он присоединился? Вдруг и эти все же не власть? Вот что стало трудностью для партии «Единая Россия».

Сговоры элит бывают во всех режимах, но у них разная прочность. В 1990-х в РФ сложились благоприятные условия для долговременного устойчивого сговора в околокремлевском истеблишменте. Сговор оформился вокруг проекта «Преемник» на базе администрации президента, в тесной связке ее с медиа и телевидением. Здесь, в этом треугольнике, возникла кремлевская Команда РФ или Двор.

Ничтожно малая величина этой группы далее еще сужалась. Узкий состав делал ее уязвимой для панических атак и идеологических интервенций (Чубайс, Сурков, Шевкунов, Дугин). Образ команды мечты, не имеющей альтернатив в России по уровню профессионализма, продавался ею самой себе и другим. Состав группы сужался, в то время как пропаганда придавала ей вид широкого «путинского консенсуса» и «консолидации элит».

Порог невозврата – «медведевское» трехлетие тандем/рокировка 2008–2011 годов. С одной стороны, то был последний акт признания конституционных правил Двором. Но тогда же сговор становится злостным, а его добычей – вся конституционная система страны.

Однако кремлевский Двор не является лишь банальным клубом по интересу к Большой коррупции.

Здесь впервые возникает неразличимость полномочий и фальсификация процедур их передачи. На вопрос: «Сколько в Кремле действующих президентов?» – ответа нет. Такое положение удобно президенту и функционально в Системе. На месте конкретных лиц, принявших (либо нет) ответственные решения, царит миф всемогущего автора-демиурга и фронтмена Путинской России.

Корень российских злоупотреблений в конце ХХ века не имел прямого отношения к большевизму. После демократической революции 1991 года, в искусственно чрезвычайных условиях борьбы «ельцинской» АП против «хасбулатовского» Верховного Совета России, были применены недопустимые средства. После победы эти средства Кремль решил сохранить, оставив за собой тотальный контроль верхушки армии, правительства, суда, прокуратуры и спецслужб. Возник кремлевский Двор с лично верными президенту кадрами, доверенными массмедиа и другими ветвями власти. Двор сформировал «черную кассу» негласных денежных фондов и использовал ее для подкупа депутатов Думы. Главным ресурсом Двора стала подпись президента, его позиция Верховного главнокомандующего России и его лидерская безальтернативность.

Центральное управленческое звено Системы РФ – кремлевская команда власти, Двор.