Я чувствую, что скоро просто распадусь на части. Обнимаю себя руками, чтобы не сломаться прямо здесь и сейчас. Мне так больно и плохо. Да, я только что злилась, но… Какой в этом смысл? Я ничего этим не добьюсь. Все будет так, как хочет Иманов, и я, как бездумная кукла, соглашусь, потому что неповиновение слишком дорого обойдется.
Я стараюсь выровнять дыхание, но ничего не получается. Воздух со свистом проникает внутрь, меня начинает трясти. Я всхлипываю и закрываю лицо ладонями, начинаю реветь. Мне так обидно. Я не могу успокоиться.
Плачу навзрыд, содрогаясь от слез.
– С вами все хорошо? – слышу тактичное от мужчины из персонала. – Я могу как-то помочь?
Не может!
Никто не может мне помочь.
Господи, дай мне сил.
Мне надо просто… Человеческое тепло. Чтобы кто-то был рядом.
Я убираю руки от лица, вытираю слезы со щек. Страшно даже подумать, как я сейчас выгляжу.
– Вы не могли бы… Не могли бы меня обнять? – шепчу еле слышно.
Брови мужчины взлетают вверх.
– Обнять? – уточняет.
Видимо, он думает, что я совсем сошла с ума. Что ж, так и есть.
– Да. Просто обнять, – вижу на его лице сомнения. – Пожалуйста, – добавляю жалобно.
Мужчина нерешительно шагает ко мне и останавливается.
– Может, позвать кого-то?
Я не могу винить его за это. Конечно, он знает, что я пришла с кем-то из тех, кто внутри, и он боится за свою работу. Я просто в ужасе от того, во что что превратилась моя новая реальность. И нет этому конца и края.
Я снова всхлипываю и отрицательно качаю головой.
– Не надо… Не надо никого звать.
Я ненавижу свою слабость и эти слезы. Но, кажется, я подошла к той черте, когда мой организм подумал, что мне это нужно.
Внезапно я чувствую, как молодой мужчина обнимает меня. А я… Я обнимаю его в ответ, хватаюсь, как за спасательный круг. В этих объятиях нет ни малейшего сексуального подтекста. Мне просто нужно почувствовать тепло другого человека, иначе я рассыплюсь на части. Не зря же психотерапевты доказали, что человеку необходимо как минимум пять объятий в день. А вообще чем больше, тем лучше.
Через некоторое время я реально почувствовала, что мне стало чуть легче. Слезы высохли, и мир показался немного лучше… Я хотела поблагодарить незнакомца и вернуться в зал, когда мужчину от меня оторвали. Я даже пискнуть не успела, увидела уже, что он лежит на полу и держится за нос, из которого хлещет кровь.
Я запоздало закричала и увидела рядом Иманова. Этот зверь его ударил!
– Ты что… Ты совсем с ума сошел? – прохрипела я.
Я опустилась на колени рядом с мужчиной, что обнимал меня. А Исайя поднял меня на руки, а затем грубо запихал на переднее сиденье машины, сам же сел на водительское сиденье и рванул с места.
– Ты что творишь? Остановись и открой дверь! – кричу я, дергая за ручку.
Естественно, он не выполняет требование.
Мы выезжаем из ворот и мчим по трассе.
– Ты ненормальный. Тебе вообще там все мозги отбило на ринге! Кто кидается на человека с кулаками?
Исайя ничего мне не ответил.
А я только сейчас заметила, что он в спортивных шортах и в какой-то мастерке. С силой сжимает руль, я смотрю на его руки и вижу, что все костяшки разбиты в кровь. Я потянулась к его руке, чтобы нежно провести по коже пальцами, мне захотелось забрать его боль себе. Но я остановила себя.
Что я творю? Вообще идиотка? Пусть ему будет больно! Плевать. Он заслужил!
– Хватит так гнать! Сбавь скорость, – говорю я, когда понимаю, что Исайя буквально летит по трассе.
Мне даже страшно смотреть на стрелку спидометра. Я хватаюсь за ремень безопасности, сердце стучит о грудную клетку, так сильно, что становится больно. Мне действительно страшно.
– Остановись! – снова прошу.
Иманов вообще не реагирует, словно и не слышит.
– Исайя, пожалуйста, – в моем голосе слезы.
На этот раз он слышит. Тормозит резко и с противным звуком. Ремень безопасности больно впивается в тело, когда кидает вперед, а потом назад. Я тяжело дышу, пытаюсь прийти в себя. Иманов вылез из машины, даже не соизволил закрыть за собой дверь.
Меня трясет так сильно, что я не сразу смогла отстегнуть себя. Тоже выхожу из машины, едва не падаю, ноги не держат. Опять столько событий за такой короткий промежуток времени.
Вижу, что мужчина отошел от машины и смотрит вверх на небо. Я растерянно оглядываюсь вокруг и понимаю, что мы на каком-то пустыре. Я подхожу к Исайе, в лунном свете он выглядит, как падший ангел.
Я подхожу еще ближе, его глаза закрыты. Поднимаю руку и бью его по щеке. Он резко открывает глаза.
– Никогда больше не смей рисковать, когда мы оба в машине! Если бы что-то случилось, то у Катарины не осталось бы никого, – рычу я.
– У нее есть семья, – говорит спокойно.
– Семья? Ей нужны родители! – снова замахиваюсь.
Перехватывает мою руку и с силой сжимает.
– Ты ей никто! – повышает голос.
– Я никто? Это ты ей никто! Я ее мать! – говорю слова, который звучат так правильно.
Я ее мама, а Рина – моя дочь.
Его рука на моем запястье сжимается сильнее, но меня не остановить уже. Хватит. Надоело! Я скажу все, что накипело.
