– Ты оставил родную дочь на два года! Тебе было плохо? Бедный, блть, несчастный! Но не один ты потерял Рину в тот день, слышишь? Ты винишь меня во всех бедах, говоришь, что я виновата в смерти твоей жены. Я терплю. Если тебе так легче жить… Но знаешь что? Я НЕ ВИНОВАТА! Даже если бы врач исполнил твое желание, то Рина бы не выжила в любом случае! Потому что ей нужно было в больницу! Но даже если бы ее спасли… Знаешь, что она сказала? Что наложит на себя руки, если она выживет, а ребенок – нет. Твоя жена подарила тебе Катарину. Эта малышка не напоминание о трагедии, она – любовь твоей супруги к тебе. Катарина прекрасная, она такая сладкая малышка. Так что вытащи ты свою голову из задницы и стань нормальным отцом, пока не стало слишком поздно.
Говорю на одном дыхании. Я сказала именно то, что хотела. И мне плевать, что он сделает со мной дальше. Пошел на хрен!
– Подумай, что сказала бы твоя жена о твоем поведении. Думаешь, она бы…
Исайя не дал мне договорить.
Его ладонь легла мне на шею и сжала.
Он приблизил свое лицо вплотную к моему.
В его глазах я прочитала свой приговор.
Лера
Я схватилась за его руку, пыталась оторвать от себя. А потом я поняла, что чем больше сопротивляюсь, тем меньше у меня становится кислорода. Я попыталась расслабиться – максимально, сколько могла в этой ситуации.
Смотрели друг другу в глаза. Пульс долбил у меня во всем теле.
– Я тебе уже говорил, чтобы ты не упоминала ее имя, – говорит Иманов.
– А я буду, – хриплю я. – Говорить о Рине – нормально. Я каждую ночь рассказываю твоей дочери о ней.
В его взгляде промелькнула эмоция, которую я не смогла ее распознать.
Упрямо продолжала смотреть на него, хоть и было до безумия страшно. Но я понимала, что если не скажу сейчас, никогда не скажу. Нам нужно что-то решать, чтобы вместе существовать, чтобы не навредить Катарине. Мы взрослые люди, в конце концов.
– Тебе нужно с кем-то говорить, Исайя. Держать в себе такую боль нельзя. Поговори со мной, – голос ломается на последнем слове.
И я понимаю, что хотела бы этого. Чтобы он открылся мне, рассказал обо всем… Я хочу стать той, кому он доверится. Нет, я не хочу заменить его покойную жену, разве можно это сделать? Но я хочу, чтобы он видел во мне личность, чтобы знал, что я не предам, что я готова быть рядом, если понадоблюсь.
Я не знаю, откуда эти мысли, и знать не хочу.
– Ты кто такая, чтобы я с тобой разговаривал? – придвигает лицо еще ближе, между нами всего несколько сантиметров расстояния. – Кем ты себя возомнила?
Я знаю что он делает. Запугивает. Давит аурой и авторитетом. Но я уже дошла до того состояния, когда на меня это не действует.
Все.
Я устала.
Я сама шагаю ближе, чувствую, как от этого движения воздуха становится еще меньше. Не разрываю зрительного контакта.
– Я та, кто тебя не боится.
Ухмыляется. Не верит.
– Давно перестала?
– А я и не начинала, – вру безбожно.
Сжимает мое горло, что я дышать не могу.
– И сейчас не страшно? Я могу сломать твою шею одним движением.
– Нет, – хриплю.
Пульс неистово бьется на шее. Облизываю вмиг пересохшие губы. Иманов с жадностью следит за этим движением.
– Какая же ты сука, – рычит и впивается в мои губы яростным поцелуем.
Я всхлипываю и отвечаю на поцелуй.
Исайя сам задает темп. И в этот раз поцелуй совершенно другой. Он отличается от тех, что были раньше.
Несмотря на всю ситуацию, на все эмоции, которые просто трещали, фонили и рвались наружу, несмотря на то, что он пугал меня до суеверного ужаса, поцелуй был… Безопасным, если можно так сказать. Не было того звериного напора, но, безусловно, были страсть и вожделение.
Я не смогла сдержать стон, когда руки Иманова легли мне на спину. Кожа покрылась мурашками. А я… Я запустила пальцы в его волосы. Чтобы притянуть к себе еще ближе. Я сходила с ума от его близости и запаха. А самое главное – от чувства безопасности. Я вообще не знаю, откуда оно взялось. Но я знала, что рядом с ним со мной ничего не случится.
Сердце стучало о грудную клетку, будто сумасшедшее. Мне хотелось большего. Мне хотелось более откровенных действий и касаний. Рядом с ним я вообще теряю себя. Исайя словно прочитал мои мысли, провел по ноге в разрезе платья и накрыл самое сокровенное местечко у меня между ног.
Я закричала ему в рот, цапнув до крови его губу, чувствуя вкус крови на языке. Это ощущение телепортировало меня вообще в другую реальность.
– Я мечтал об этом весь гребанный вечер, – произнес рвано и засунул внутрь меня сразу два пальца. – Да-а, я знал, что ты уже течешь, как хорошая девочка.
И он был прав, я действительно мокрая между ног. Это он со мной делает. Не могу контролировать свое тело и либидо, когда он рядом.
Иманов трахает меня пальцами, задевает клитор, а я висну на нем, не в силах вообще ничего сказать или сделать. Обнимаю так сильно, как только могу. Мои бедра трясутся от напряжения и близости к разрядке, я сама начинаю насаживаться на его пальцы.
– О, боже, боже, боже… – только и могу шептать.
