Но внезапно Иманов останавливается, я больше не чувствую его пальцев, он поправляет на мне одежду и до боли сжимает ладонями талию. Я тяжело дышу, открываю глаза, пытаюсь сфокусировать зрение и понять, что произошло.
– Что…
Но сразу замолкаю. Я вижу, как возле нас остановились две машины, которые нас сопровождали сегодня.
Ох.
Исайя берет меня за руку и ведет к машине, помогает сесть на заднее сиденье, а сам садится спереди рядом с Саввой. Я встречаюсь с охранником взглядом и сразу понимаю, что он зол. С чего бы это? Я демонстративно отворачиваюсь и смотрю в окно.
Естественно, когда я остаюсь наедине с собой, то в голову начинают лезть здравые мысли. Что я творю? Почему разрешаю себя трогать? И самое главное: почему мне это нравится?
Я понимаю, что не могу вот так просто заниматься сексом. Для меня секс в первую очередь – эмоциональная привязанность. А привязываться к Иманову смертельно опасно. Этот мужчина может меня уничтожить и не оставить ничего. После него я не смогу собрать себя по кусочкам. В таких как он, если и влюбляются, то насмерть. А я жить хочу…
Как только машина останавливается около подъездной дорожки, я, не дожидаясь, пока мне откроют дверь, выхожу наружу. Быстро поднимаюсь по ступеням, краем глаза вижу, что Исайя остановился и разговаривает с подчиненными.
Я захожу внутрь и собираюсь подняться по лестнице, но понимаю, что пить хочу ужасно. Буквально бегу на кухню, наливаю стакан воды и залпом выпиваю. Быстрее, мне нужно подняться в комнату, пока…
Я поворачиваюсь и вздрагиваю всем телом. В метре от меня стоит Иманов. Как он здесь появился? Я на секунду замираю, а потом поднимаю подбородок и гордо прохожу мимо него.
– Мы не договорили.
– Я тебе все сказала.
Исайя хватает меня за руку и прижимается к моей спине всем телом.
– У нас есть нерешенное дело, нужно все уладить, Лера, – шепчет мне на ухо.
Кожа мгновенно покрывается мурашками.
Я чувствую его возбуждение.
Кажется, просто так я с этой кухни не уйду.
Исайя
Чувства.
Чувства.
Чувства.
Они вспарывали мою грудную клетку острым ножом и не давали нормально функционировать.
Я вообще по жизни не эмоциональный, особенно последние два года. Мне казалось, что я мертв внутри, но сейчас я похож на оголенный провод, который искрит, шипит, дымится.
Какой-то адский коктейль сидит внутри меня и топит. И мне это пздц как не нравится.
Смотрю, как Лера бежит домой по ступеням, затягиваюсь глубоко сигаретой. Дым разъедает легкие, вытесняя тонкий аромат девушки.
Меня такой чернотой разъедало от ее выходки и от ее дерзости. Внутри все требовало наказать и поставить на место. А еще похоть адская. Мне хотелось ее драть и душить одновременно.
Выкидываю недокуренную сигарету и собираюсь пойти за Державиной, меня останавливает Илья, начальник охраны. Он знает меня давно. Мы прошли с ним ад. Туда и обратно. Он останавливает меня за плечо.
– Продышись, Иса.
– Руку убрал.
– Просто погоди. Подумай, что собрался делать. Она же девчонка совсем, мозгов нет, – говорит Илья.
– Работайте, – отдаю приказ и скидываю с себя руку Ильи.
– Не жести, потом пожалеешь.
Сам поднимаюсь по лестнице. Ноздри хищно раздуваются, я словно зверь, который выслеживает добычу и находит. Девушка стоит на кухне и жадно пьет воду. Я бесшумно подхожу ближе и наблюдаю за тем, как сокращается ее горло. Порнушное зрелище. Чувствую, как член дергается в штанах и требует внимания.
В голове всплывает воспоминание, когда я ее первый раз увидел. Закария попросил поговорить с Савиной, потому что она скрыла ребенка.[1] Я собирался войти в подъезд, а Лера как раз выходила из него. Она едва на льду не расшиблась, удалось сохранить равновесие. Но я бы не обратил на нее внимания, если бы она не засмеялась. Засмеялась, блть. И я понял, что она красивая, настолько, что дышать стало нечем, в груди тесно.
Я столько баб повидал в своей жизни. Остепенился. Женился. Но такой реакции не было. Я впервые захотел изменить супруге. Я охренел от этой мысли. За столько лет брака никогда не возникало такого желания. Я очень уважаю Рину, чтобы так поступать. А тут какая-то девчонка. Я с силой вырвал эти мысли из головы.
А потом они снова вернулись. Да с удвоенной силой, которая просто валила с ног. Меня уже даже близость беременной жены не останавливала. Стоп-краны сорвало конкретно, закоротило на этой миниатюрной блондинке. И самое мерзкое – Рина это видела.
Моя жена была мудрой женщиной. Она знала, что брак с таким отпетым уродом, как я, не будет простым. Я ей этого и не обещал. Я любил Рину. Очень. А самое главное – я ее уважал. Она отвечала мне тем же. Она была моей опорой и могла уравновесить мой характер. Она всегда говорила, что простит мне измену. Но только если я приду и расскажу ей, что хочу другую. Она всегда говорила, что это мужская натура. А я лишь смеялся. Я не мог понять, как можно хотеть другую женщину, ведь самая идеальная из них рядом со мной.
Оказалось, что можно.
А потом Рины не стало.
И виновата в этом Лера.
