Я думала, что он сдерет его с меня вместе с кожей. Я плотнее схватилась за полы халата и сделала маленький шаг назад. Иманов на несколько мгновений закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.
– Завтра тебе привезут телефон, сможешь позвонить семье и Савине, – произносит мужчина.
Мои брови летят наверх. Я что, поскользнулась в душе и ударилась головой? Он даст мне телефон? С чего бы такая щедрость?
– И что ты за это хочешь? Мою душу? Минет? – холодно спрашиваю.
– Ты предлагаешь? – улыбается краешком губ.
– Нет! Я не собираюсь с тобой…
– Мне ничего не нужно взамен. Просто телефон.
– Тебе и ничего не нужно? Что-то мне не верится.
– Блть, тогда хрен тебе, а не телефон! – начинает злиться, проводит пальцами по волосам.
Я почему-то зависаю на его руках. Мне кажется, костяшки разбиты еще больше, на них уже появилась корочка.
Исайя разворачивается и идет в кабинет.
Я шумно выдыхаю. Может, не нужно было “тыкать в него палкой”. Сама даже не поняла, как сходила обратно на кухню, взяла аптечку и застыла возле его кабинета. Я не должна ему помогать. Ему больно и хорошо! Но сердце просто кровью обливается. Я не хочу, чтобы ему было больно, а вдруг инфекция какая-то.
Не стучусь и сразу захожу внутрь. Иманов сидит, развалившись на кресле, смотрит на мои действия. Я подхожу к нему, а сама едва стою на ногах от своей дерзости. Ставлю на стол аптечку, достаю ватные диски и поливаю их перекисью.
– Дай мне руку, – говорю и сама слышу дрожь в голосе.
Я осторожно обрабатываю его раны и сама морщусь, словно это мне больно, сам же Исайя вообще сидит с покерфейсом.
– Давай другую, – командую я.
Он дает другую ладонь, и я повторяю процедуру.
– Да я бы в любом случае дал бы тебе телефон, могла бы и не играть в медсестру.
Я вскидываю на него глаза.
– Ды ты… Да как ты… Я это не из-за телефона! Знаешь что? Возьми этот телефон и засунь себе…
Резко подается вперед и накрывает мои губы ладонью.
– Лучше не заканчивай это предложение, Лера.
– Дальше сам закончи, – говорю и кидаю все на стол.
Исайя мягко берет меня руку и тянет к себе на колени.
– Ты что делаешь? Пусти, – шиплю дикой кошкой.
А он не дает мне с них встать.
– Просто посиди со мной.
– Ты хотел сказать “на тебе”?
– Просто можешь замолчать, блть!
Я замолкаю.
Поза у нас, конечно…
– Расслабься.
– Я тебе не собака, чтобы выполнять приказы. Сядь, встань, расслабься, глотай.
Я боком прижата к нему, а моя голова покоится на его груди. Я чувствую, как он смеется.
– А ты такая послушная, – гладит по волосам. – Проглотила бы?
Я тут же вспыхиваю! Опять он намекает на минет.
– Нет.
Дальше мы просто сидим в тишине. Молча. Это так странно и так… Интимно. Исайя продолжает гладить меня по волосам, а я жмурюсь и хочу урчать, как кошка. Я в шоке, что его руки способны дарить такую ласку. Я слушаю стук его сердца, а сама пальчиками вожу по ткани рубашки на его груди. У него сердечный ритм спокойный, а моя же мышца работает на пределе. Во мне сейчас столько эмоций и желаний. И главное – я хочу его трогать. Хочу прижаться, обнять, нюхать. Кажется, я поняла, про какую нежность мне говорили родители. В этот момент я тону в ней, захлебываюсь. Я хочу быть с ним и быть его.
Эта мысль действует на меня, будто пощечина. Я вскакиваю с его колен, едва не падая на пол. Иманов ничего не комментирует. Он, как и всегда, с отсутствующим выражением на лице.
Конечно, у него же нет вообще никаких эмоций, кроме ненависти! А мне нужно спасать себя и свое глупое сердце.
– Спокойной ночи! – говорю я и просто пулей вылетаю из кабинета.
Исайя
Я смотрю на закрытую дверь и сжимаю руки в кулаки. Я до сих пор чувствую тепло Валерии, ее неповторимый запах и мягкость тела. Сколько сил мне стоило не раскрыть ее халатик и не вылизать каждый сантиметр ее стройного тела. Кровь кипит рядом с ней. Хочется, чтобы рядом всегда была. Хочется, чтобы колючки свои спрятала и разрешила дотронуться до самого сокровенного – до души. Она у нее яркая, неискушенная, невинная.
Блть, какая, нах*р, душа.
Откидываюсь на кресле и сам с себя ржу. Что за п*дорские размышления.
Встаю и открываю настежь окно, прикуриваю. Дурная привычка. Никогда не курил, а после смерти Рины захотел. Делаю глубокую затяжку и смотрю в звездное небо. Иногда так накатывает. Я так скучаю по жене. Многое бы отдал за один день рядом с ней. Моя жизнь всегда была на грани, я себя не жалел. Я всегда думал, что и до тридцати не доживу. Убьют. Но появилась Рина, а вместе с ней и желание жить. Более осторожный стал. Но мысли все равно такие мелькали. Старался заработать как можно больше, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но, сука, я никогда не думал, что ее хоронить буду. Руками рыть могилу и опускать в землю гроб.
Затушил сигарету и выбросил окурок в окно. С силой провел по лицу, отгоняя мысли. Достал телефон и открыл приложение для камер в доме. Выбрал комнату Леры и Катарины. Картинка появилась на экране. Державина лежала на боку и гладила по волосам мою дочь. Я увеличил изображение, чтобы рассмотреть ребенка.
