– Она в комнате. Сказала, что у нее голова болит.
Ставлю дочь на ноги, а сам поднимаюсь наверх.
Вчера Державина вела себя очень странно. Ее слова, чтобы я ее обнял, как будто люблю, все время вертелись в голове. День был такой х*ровый, Лера сделает его лучше. Она так балует меня своей нежностью и заботой. Я не могу насытиться этим чувством. Как эгоист, беру все без остатка, мне всегда мало.
Открываю дверь в их спальню, ее здесь нет.
– Лера, – зову, выхожу в коридор.
Она не отвечает.
Набираю ее номер – отключен.
Какого хера?
Включаю на телефоне записи с камер и листаю на утро. Понимаю, что записи стерты. Кто-то залез в систему!
Звоню начальнику охраны, через минуту он уже внизу.
– Подтяни еще людей в дом, – говорю я.
– Что случилось?
– Не знаю. Кто-то зациклил запись с камер. Не могу найти Леру.
– Сейчас скажу парням, чтобы прочесали территорию.
– Кто приезжал?
– Не было никого, – говорит Энвер.
– Понял. Свободен.
Набираю Данияру.
– Да, босс.
– Отследи, откуда был последний раз сигнал мобильного Леры. Быстро, – отключаюсь.
Но я уже точно знаю, что в доме и на территории ее нет. И то, что Аслан сегодня подсел ко мне – не случайность.
Она ушла.
Исайя
Я рвал и метал. Наверное, еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким обманутым. Как она могла уйти?! Почему именно сейчас? Кто ей помог?
В голове одни вопросы, и ни одного гребаного ответа!
И это раздражает, очень сильно.
В дверь кабинета постучали.
– Да, – сказал грубо.
– Исайя, извините, что отвлекаю, – произнесла Лидия. – Но у Катарины температура, и я ничем не могу ее сбить. Девочка очень капризная. Она температурит с вечера и ничего не пьет. Я боюсь, что будет обезвоживание. Надо отвезти ее в больницу.
Я с силой провел ладонью по лицу. Молча встал и пошел в комнату к дочке. Малышка сидела на кровати и всхлипывала. Я сел к ней, и она тут же забралась мне на колени. Я аккуратно обнял ее, погладил по спине и поцеловал в лоб. Горячая, словно камин.
– Что случилось, маленькая? Почему плачешь?
– Где мама? – спрашивает и плачет еще сильнее.
Мне будто нож в сердце воткнули и медленно проворачивают.
Хотел бы я тоже знать, где… Мама.
Катарина смотрит на меня своими огромными глазами, такими же, как у меня, и верит, что у меня есть ответ на этот вопрос.
– Мама скоро придет, – говорю хрипло.
Девочка снова начинает плакать. Она постоянно повторяет, что хочет к маме. Она вообще не успокаивается. Теперь я понимаю, о чем говорила Лида. У дочери самая настоящая истерика.
Я как мог пытался ее успокоить. Она немного успокаивалась, набирались сил, и все начиналось сначала. Признаться честно, я был в ужасе. Грубо говоря, еще вчера я боялся прикоснуться к дочери, боялся запачкать собой и тем, что сделал, а сегодня – качаю ее на руках, пытаюсь успокоить.
В какой-то момент мне показалось, что Катарина стала еще горячее. Я принял решение ехать в больницу. У нас был врач, который помогал латать бойцов, но он мне ничем сейчас не поможет. Лида позвонила знакомому детскому врачу, он сказал, что примет нас в клинике. И уже через десять минут мы уже мчали по шоссе.
По дороге мы несколько раз останавливались, потому что Катарину тошнило. И пока доехали до клиники, на моей голове прибавилось несколько седых волос. Я зашел с ребенком в кабинет. Врач, мужчина лет шестидесяти, принялся осматривать дочь. Я, словно коршун, кружил рядом, следил за каждым его действием. Но мои взгляды и враждебность не напугали мужика. Его внимание было сосредоточено исключительно на моем ребенке. Если бы было бы по-другому, то его мозги украсили бы эти стены.
– Что с ней? – в который раз спросил я.
– У нее просто поднялась температура от эмоций, такое бывает у детей.
Такое бывает.
Охренеть просто!
Я чуть с ума не сошел.
А Лера? Она же с ней была все время с самого рождения. Сколько раз она вот так оставалась одна и не знала, что делать? Конечно, она со временем научилась всему. Но она была такой юной, когда появилась Катарина, когда я их оставил, упиваясь своей болью и горем. За грудиной начало гореть огнем. Блть, еще немного, и я подумаю, что у меня есть сердце.
Врач поставил дочке свечку и сказал следить за тем, чтобы она пила достаточно жидкости, как и говорила Лида. У малышки взяли кровь на анализ, я не смог смотреть. Я убивал голыми руками, смотрел, как глаза врагов становятся стеклянными, как их покидает надежда, а на то, как берут кровь у ребенка, не смог смотреть.
Жаропонижающая свеча подействовала довольно быстро. Катарина уснула у меня на руках. Я не хотел нарушать ее покой, но понимал, что держать врача и персонал до утра не могу. Я взял дочь на руки и пошел с ней на выход, охрана за мной. Мы были на третьем этаже. А на первом нас ждали еще люди, точнее, они стояли на каждом из этажей для охраны.
Я вышел из лифта, когда увидел приближение Адиля.
– Ты что здесь делаешь? – спросил я.
– Люди Аслана будут здесь через несколько минут, – ответил напряженно Ад. – Уходим.
Я крепче перехватываю дочь одной рукой, а другой – достаю оружие.
