Мы спускаемся на подземную парковку. Внимание на максимум. Адиль идет рядом со мной плечо к плечу. Пот катится по лицу, в висках пульсация.
– Он совсем ох*ел. Нападать в детской больнице?! – шиплю я.
– У таких, как Аслан, нет совести.
Мы доходим до наших машин, и тут слышится визг шин. Враги приехали. Ресницы Катарины вздрагивают, и она открывает свои прекрасные глаза. Сонно моргает, а потом улыбается мне. Это контрольный выстрел в самое сердце. Меня в мясо.
Секунда на то, чтобы принять решение.
Я хочу мести, я хочу крови, я хочу криков врагов.
Я уже собирался передать дочку одному из охранников, когда Катарина обняла меня и прошептала:
– Папа.
Одно слово.
Два слога.
Четыре буквы.
Это разделило мой мир на “до” и “после”. В один момент мои желания перестали существовать. Осталось только одно – защитить своего ребенка. И никто не сделает это лучше меня.
Еще секунду назад я готов был отправить ее с охранной в дом и с головой броситься в месть. И мне плевать было, что со мной случится. А сейчас… Сейчас я папа! Я не могу оставить Катарину сиротой.
Я прижимаю ребенка к себе и рвано выдыхаю. Адиль наблюдает за мной с кривой ухмылкой на лице.
– Уезжай. Как разберусь со всем, приведу, – говорит мой друг.
Я киваю, сажусь в машину и уезжаю.
Дочь спит без задних ног, а друг приезжает под утро. Он устало садится в кресло и смотрит на меня.
– Ты наконец-то понял, – говорит Адиль.
– О чем ты?
– О том, что тебе есть для кого жить. И нужно включать эту бесполезную штуку, которая торчит из твоей шеи и называется головой. Ты не можешь себе позволить умереть. У тебя семья. Все нужно делать с умом.
– Аслан знает, куда бить. По самым слабым местам, – говорю я.
– Даже сильный однажды встречает свою слабость, брат. Но это с какой стороны посмотреть. Для одних слабость, для других – смелость.
– Блть, я не хочу слышать философское дерьмо в пять утра. Ты перечитал статусы в соцсетях?
Адиль смеется.
– Ты готов?
– К чему?
– Стать смелее. Готов поехать за Лерой?
Я в ахере смотрю на друга. Все это время он знал, где она?!
Лера
Сегодня я узнала, что такое ад.
Когда я покинула дом, оставив там Катарину и Исайю.
Как только машина отъехала от ворот – я умерла.
Сердце перестало биться, а душа в клочья. Я дышать не могла. Единственное, что останавливало меня от того, чтобы выпрыгнуть на ходу из машины и бежать обратно – понимание, что все это ради людей, которых я люблю. Я готова принести себя в жертву, лишь бы с ними все было хорошо.
Я смотрела на ворота дома, пока они не скрылись из вида. Только тогда я села прямо. В ушах пульсировало, а внутри поселилось чувство страха, что я зря все это сделала. Но я убедила себя, что во мне говорит желание быть с Ринкой и Исой. И оно останется со мной навсегда.
Я раз за разом прокручивала в голове слова Адиля. Он прав. Пока я рядом, Исайя не успокоится. Он будет пытаться отомстить. А сейчас он будет осторожней, не будет бросаться на рожон. У него изменится восприятие реальности. Он не бессмертный. Если с ним что-то случится, то дочь останется одна.
Я пыталась не думать о Рине. Эти мысли… Они просто вспарывали меня тупым ножом. Мне было физически плохо от разлуки с ней. Это самая настоящая агония. Пустота внутри, зияющая рана, постоянно кровоточащая, нарывающая. Каждый вдох – это боль, каждый выдох – отчаяние.
Спустя час мы заехали в спальный район. Водитель открыл для меня дверь, где ждал Адиль. Я подошла к нему, все еще сомневаясь в правильности своего решения.
– Здравствуй, Лера, – поздоровался мужчина.
Я просто кивнула, я не хотела говорить. Я вообще ничего не хотела.
– Пойдем, проведу тебя в квартиру, – сказал он и подхватил чемодан.
Мы зашли в парадную и потом на лифте доехали до шестого этажа. Адиль открыл дверь квартиры и пропустил меня вперед. Я огляделась по сторонам, но в памяти ничего не отложилось.
– В холодильнике все есть. Деньги на столе. Что-то понадобится, скажи Николаю, он будет внизу в машине.
Я обняла себя руками, чтобы не распасться на части.
Адиль собрался уходить, когда я его остановила своим вопросом.
– Ты думаешь, я правильно поступила?
– Безусловно, – повернулся ко мне лицом. – Ты все сделала верно, Лера. Ты подарила им жизнь.
– А если ты ошибаешься? Может, если бы я поговорила с Исайей…
– Он не стал бы тебя слушать, – отрезает мужчина. – Он даже Рину никогда не слушал.
Это камень в мой огород. Кто я такая.
– Как долго я проведу в этой квартире? – спросила, проглотив обиду.
– Постараюсь вывезти тебя как можно скорее. Думаю, в течение нескольких дней.
– Хорошо. Всего доброго, Адиль, – недвусмысленно намекнула, чтобы он уходил.
Мужчина смерил меня странным взглядом и ушел.
Я закрыла за ним дверь, и на меня обрушилась тишина. Я слышала только свое частое хриплое дыхание. А потом рухнула на колени и зарыдала в голос, я скулила, выла от раздирающей нутро боли. Слезы нескончаемым потоком текли по щекам.
Трясущимися руками достала телефон и стала листать фотографии своей малышки, моей дочки. Какая она у меня красивая, самая умная, самая лучшая девочка в мире.
– Мама так сильно тебя любит, – целую экран.
